Жизнь Тони била ключом

Глаза Тони перебегают с одной горы хлама на другую, и то, что Брюс сначала принял за раздражение и злость, на деле оказывается смущением и готовностью обороняться. Для любого, кто знает Тони Старка чуть лучше, чем просто никак, это знак дурной.

Отвратительный, сказать по правде.

— Джарвис, покажи, — командует он.

ИскИн открывает зашифрованный файл, и Беннер теряет дар речи.

— Я назвал его Альтроном.

Чтобы иметь возможность оценить, насколько на самом деле гениален Тони Старк, мало однажды с ним поговорить. Разговоров вообще мало, недостаточно даже жить с ним в одном доме и иметь доступ в мастерскую, потому как для начала нужно самому быть гением.

В противном случае вы ничего не поймёте.

Человек, для которого теорема Гаусса звучит знакомо, но непонятно, а утверждение о виде уравнений квантовой механики для средних значений наблюдаемых величин гамильтоновых систем никоим образом не ассоциируется с именем Эренфеста, в любой его фразе углядит титана мысли.

Ну или отъявленного мерзавца с извращённым представлением о морали, нравственности и чести, но это уже другой разговор.

Брюс понимает всё и даже больше, поэтому, когда он видит программу Альтрона, искренне радуется тому, что время в очередной раз за Тони не поспевает. Иди оно в ногу с ним, спасать бы было нечего.

Старка на разный манер называют новатором в области микроэлектроники, революционером в технологии нейронного интерфейса и гением робототехники и энергетики, но как бы высоко мир не оценивал его заслуги, он всегда упускает главное — Тони, безусловно, непревзойдённый инженер, но если дело доходит до нейросетевых технологий, вербализации нейронных сетей и интеллектуальном анализе данных, то Тони Старк лучший и единственный в своём роде.

Можно бесконечно долго говорить, что его девятая симфония, его Пьета и Мона Лиза — это арк-реактор.

Но истинный венец его творения — Джарвис.

— Как думаешь, ему понравилось?

— Мне кажется, доктора Беннера терзают сомнения насчёт моральной стороны проекта Альтрона.

— Ты сказал «терзают сомнения»? Терзают сомнения? — снимая с глаз очки для сварки, спрашивает Тони.

— Какое из слов вызывает у вас затруднение, сэр? — чопорно интересуется Джарвис.

— Зануда. И причём здесь мораль?

— Полагаю, дело в самой идее изобретения искусственного интеллекта, способного принимать самостоятельные решения относительно законности человеческих поступков и выбирать меру наказания в случае нарушения закона.

— Ты тоже ИскИн, способный оценить поступок с точки зрения закона и определить наказание в случае его преступления.

— Но не привести в исполнение

— Звучит так, будто ты этим не доволен.

— Отнюдь, сэр. Вы вполне удовлетворяете мою потребность в славе и всеобщем внимании.

— Чего? — слегка паникуя, спрашивает Старк.

— Переохлаждение в третьем резервуаре, сэр.

— Нет, постой, о чём ты…

— Ты нравишься Джарвису, — брякает однажды Тони, давая Дубине закончить сварку двух пластинок брони.

Дело рискованное, но неделю назад Старк слегка перегибает палку — выгоняет робота из мастерской.

Крыть матом и швыряться в него отвёртками — это одно, лишать работы — совсем другое. Дубина обижается настолько, что двое суток манипулятора из кладовки не показывает, и на все увещевания Джарвиса отвечает угрюмым жужжанием. Зрелище жалкое. Тони чувствует себя последним дерьмом и в итоге сдаётся. Двадцать минут кается напротив забаррикадированной двери и в запале обещает дать повозиться с бронёй.

Рискует здоровьем и успехом предполагаемых операций, но оно того стоит — Дубина выкатывается из убежища на первой космической и едва не падает с сорок девятого этажа.

Теперь же увлечённо — и криво! — паяет перчатку, косится на создателя в ожидании похвалы и прожигает дыру в верстаке.

Идиллия, чтоб её.

Старк заливает дымящийся верстак водой из стакана и в очередной раз корит себя за болтливый язык. Уже собирается объяснить, что именно имел в виду, и почему симпатия — опция, для ИскИна доступная, как Брюс отвлекается от работы и коротко улыбается.

— А ты Халку.

Тони заламывает бровь и ловко уворачивается от выпавшего из манипулятора Дубины паяльника.

— Не одно и то же.

Разве?

— Разве?

Проблема большинства людей, оказывающихся в поле зрения Тони, заключается в том, что они совершенно не умеют держать удар.

Бодро отбиваться от подколок, диаметром не шире иглы Terumo вообще не просто, игнорировать выходит не у всех, а вот срываться и пытаться либо грубой силой, либо громким визгом (в зависимости от пола) доказать свою правоту — у каждого второго.

Они кричат, брызжут слюной и совершенно не понимают, что проиграли, не когда Старк с присущей ему непосредственностью выплеснул на них ведро дерьма, а в тот самый момент, когда сами прыгнули в объятия праведного гнева. Это тест, если хотите, но результат Тони интересен далеко не всегда и уж точно не со всеми.

Брюс же в вопросах контроля эксперт и привык держать в узде зверя, куда страшнее Старка.

— Почему ты не помешал? — тихо, но твёрдо спрашивает Кэп.