Фандом: Мстители. В жизни Тони Старка сосуществовали Машины и люди. Или Люди и машины. Или не сосуществовали, а друг друга терпели. Едва держали себя в руках, друг с другом смирялись и друг до друга снисходили. И не то чтобы Машины могли терпеть, держать себя в руках, смиряться и снисходить. И не то чтобы Люди порой были лучше, а сам Тони уверен, какое из слов писать с заглавной буквы.
85 мин, 15 сек 6032
С Хэнком Пимом он по большей части не ладит, и дело здесь, вероятно, в том, что Пим — полубезумный пацифист, а Старк в прошлом торговец оружием. С Маккоем поговорить удаётся редко, он напрочь лишён чувства юмора, и рядом постоянно крутится Ксавьер. Тони ничего не имеет против Чарльза, но он чёртов телепат, Старк ненавидит телепатов и абсолютно убеждён — только он сам имеет право смотреть на себя с такой очевидной насмешкой на лице. Вероятно, то и не издёвка вовсе, ведь если задуматься, то творящийся в голове Старка хаос действительно в лучшем случае вызывает изумлённую улыбку, а в худшем — истерический припадок, но это не повод смотреть на Тони Старка так.
Он не Кэп — и инвалида побить может, не доводите до греха.
С Ридом они, конечно же, очень хорошие друзья, но Ричардс не адаптирован к миру вне лаборатории ровно настолько, насколько Старк к нему приучен, и это сильно мешает. Тони не может без бравады и не любит играть в теннис со стеной, а именно на это похожи попытки поговорить с Ридом во время работы и, что хуже всего, после неё.
Старк среди них белая ворона, и так продолжается очень долго — он кружит в Научной Ассоциации Супергероев, доводя до бешенства Пима, мельтеша перед глазами Маккоя и перетягивая на себя внимание Ричардса, но всё вдруг меняется, когда появляется Брюс.
— Джарвис — Брюс, Брюс — Джарвис, — представляет он Беннера, как только они переступают порог Башни.
— Доктор Беннер, — тут же отзывается дворецкий. — Рад с вами познакомиться.
— Вот опять! — восклицает Тони. — Джей, у меня три докторских, но ты ни разу не называл меня доктором!
— Доктор Старк, — проговаривает Брюс и снимает очки. — Серьёзно?
— Ну, когда ты так это говоришь…
— Вынужден согласиться с доктором Беннером, сэр. Серьёзно?
Тони переводит взгляд со слабо улыбающегося Брюса в пустоту и обратно, качает головой и возмущённо всплёскивает руками:
— Охренеть. Спелись!
В тот самый первый раз, на борту платформы ЩИТа, пожимая руку Беннера, Тони ни на что особенно не надеется и ничего не ждёт. Хотя бы потому что достаточно о нём знает, хорошо видит и слышит: Брюс — крупно облажавшийся учёный, из-за своей оплошности снёсший половину Гарлема, потерявший любимую девушку и вынужденный бежать в Калькутту.
Послужной список, заслуживающий сочувствия от любого нормального человека и искреннего недоумения напополам с возмущением — от Тони Старка.
Нет, он тоже не пример отчаянной храбрости, а мастерская — вполне подходящая альтернатива Калькутте, но как Ум уровня Беннера мог добровольно отправиться в ссылку и уступить съедающей душу Вине, Тони понять не может. Его и самого долгое время называли продавцом смерти, по его вине погибли не сотни даже, тысячи людей, и он мог бесконечно повторять, что, создавая микрочип размером меньше нанометра, он не думал о бомбах, но действительности это не изменит.
Старк это знает, умеет с этим жить и со времён возвращения из Афганистана занимается по большей части тем, что пишет поверх «Торговец Смертью» — «Железный Человек». Ало-золотой краской, широкой кистью, чтоб видно было издалека. Беннер, по сути, занимался тем же, но, позвольте, малярия и брюшной тиф в дельте Ганга — смешные противники для ведущего специалиста по гамма-излучению.
Так думает Тони, поэтому, пожимая ему руку и провоцируя не только каждым словом — каждой интонацией, ничего не ждёт. И оттого удивляется только сильней, потому что даже если б он на что-то и рассчитывал, шутки в ответ на обыкновенную констатацию в этом списке бы точно не было.
— Если обойти их мейнфреймы и задействовать напрямую весь кластер, можно найти где-то шестьсот терафлопов.
— А у меня с собой только зубная щётка.
Любопытство, иголочкой кольнувшее на мостике Фьюри, смело хватается за немалых размеров шило, а Тони не привык отказывать своему внутреннему «я» в маленьких радостях жизни, особенно тогда, когда в этом, по сути, нет ни нужды, ни логики.
Тони мысленно отплясывает джигу, хватается за Беннера всеми своими руками, ногами и клешнями Дубины, сажает его в машину и по-быстрому сваливает в закат.
А Брюс впервые чувствует себя частью команды и не сопротивляется — он внезапно страдает не таким уж и редким недугом.
Ему нравится Тони Старк.
— Тони, это тостер.
— Высокотехнологичный, полноприводный тостер — настрою вокалайзер, будет подменять меня на собраниях директоров, — занудно поправляет Брюса Старк, ни на секунду не отвлекаясь от сомнительного апгрейда.
Беннер опирается о верстак и склоняет голову к плечу.
— Мы можем об этом поговорить.
— Закончу здесь и займусь модификацией военных роботов-пылесосов…
— Послушай меня…
— … и системой общедоступной спутниковой связи. Ещё нужно доработать тот локомат. Hocoma даже не представляет, с кем имеет дело…
— Тони.
Старк замолкает и откладывает в сторону паяльник. По привычке трёт грудь, раздражённо вздыхает, не находя там реактора, и отъезжает от верстака.
— Не реактор делал тебя Железным Человеком, — мягко замечает Брюс.
— Я знаю.
— Тогда в чём дело?
Он не Кэп — и инвалида побить может, не доводите до греха.
С Ридом они, конечно же, очень хорошие друзья, но Ричардс не адаптирован к миру вне лаборатории ровно настолько, насколько Старк к нему приучен, и это сильно мешает. Тони не может без бравады и не любит играть в теннис со стеной, а именно на это похожи попытки поговорить с Ридом во время работы и, что хуже всего, после неё.
Старк среди них белая ворона, и так продолжается очень долго — он кружит в Научной Ассоциации Супергероев, доводя до бешенства Пима, мельтеша перед глазами Маккоя и перетягивая на себя внимание Ричардса, но всё вдруг меняется, когда появляется Брюс.
— Джарвис — Брюс, Брюс — Джарвис, — представляет он Беннера, как только они переступают порог Башни.
— Доктор Беннер, — тут же отзывается дворецкий. — Рад с вами познакомиться.
— Вот опять! — восклицает Тони. — Джей, у меня три докторских, но ты ни разу не называл меня доктором!
— Доктор Старк, — проговаривает Брюс и снимает очки. — Серьёзно?
— Ну, когда ты так это говоришь…
— Вынужден согласиться с доктором Беннером, сэр. Серьёзно?
Тони переводит взгляд со слабо улыбающегося Брюса в пустоту и обратно, качает головой и возмущённо всплёскивает руками:
— Охренеть. Спелись!
В тот самый первый раз, на борту платформы ЩИТа, пожимая руку Беннера, Тони ни на что особенно не надеется и ничего не ждёт. Хотя бы потому что достаточно о нём знает, хорошо видит и слышит: Брюс — крупно облажавшийся учёный, из-за своей оплошности снёсший половину Гарлема, потерявший любимую девушку и вынужденный бежать в Калькутту.
Послужной список, заслуживающий сочувствия от любого нормального человека и искреннего недоумения напополам с возмущением — от Тони Старка.
Нет, он тоже не пример отчаянной храбрости, а мастерская — вполне подходящая альтернатива Калькутте, но как Ум уровня Беннера мог добровольно отправиться в ссылку и уступить съедающей душу Вине, Тони понять не может. Его и самого долгое время называли продавцом смерти, по его вине погибли не сотни даже, тысячи людей, и он мог бесконечно повторять, что, создавая микрочип размером меньше нанометра, он не думал о бомбах, но действительности это не изменит.
Старк это знает, умеет с этим жить и со времён возвращения из Афганистана занимается по большей части тем, что пишет поверх «Торговец Смертью» — «Железный Человек». Ало-золотой краской, широкой кистью, чтоб видно было издалека. Беннер, по сути, занимался тем же, но, позвольте, малярия и брюшной тиф в дельте Ганга — смешные противники для ведущего специалиста по гамма-излучению.
Так думает Тони, поэтому, пожимая ему руку и провоцируя не только каждым словом — каждой интонацией, ничего не ждёт. И оттого удивляется только сильней, потому что даже если б он на что-то и рассчитывал, шутки в ответ на обыкновенную констатацию в этом списке бы точно не было.
— Если обойти их мейнфреймы и задействовать напрямую весь кластер, можно найти где-то шестьсот терафлопов.
— А у меня с собой только зубная щётка.
Любопытство, иголочкой кольнувшее на мостике Фьюри, смело хватается за немалых размеров шило, а Тони не привык отказывать своему внутреннему «я» в маленьких радостях жизни, особенно тогда, когда в этом, по сути, нет ни нужды, ни логики.
Тони мысленно отплясывает джигу, хватается за Беннера всеми своими руками, ногами и клешнями Дубины, сажает его в машину и по-быстрому сваливает в закат.
А Брюс впервые чувствует себя частью команды и не сопротивляется — он внезапно страдает не таким уж и редким недугом.
Ему нравится Тони Старк.
— Тони, это тостер.
— Высокотехнологичный, полноприводный тостер — настрою вокалайзер, будет подменять меня на собраниях директоров, — занудно поправляет Брюса Старк, ни на секунду не отвлекаясь от сомнительного апгрейда.
Беннер опирается о верстак и склоняет голову к плечу.
— Мы можем об этом поговорить.
— Закончу здесь и займусь модификацией военных роботов-пылесосов…
— Послушай меня…
— … и системой общедоступной спутниковой связи. Ещё нужно доработать тот локомат. Hocoma даже не представляет, с кем имеет дело…
— Тони.
Старк замолкает и откладывает в сторону паяльник. По привычке трёт грудь, раздражённо вздыхает, не находя там реактора, и отъезжает от верстака.
— Не реактор делал тебя Железным Человеком, — мягко замечает Брюс.
— Я знаю.
— Тогда в чём дело?
Страница 15 из 24
