Жизнь Тони била ключом

Стив заводится с полуоборота и — это уже традиция — стискивает челюсти, обхватывает себя руками крепче, желваки играют под кожей, а скулы гневно краснеют. Им удалось сработаться на поле боя, но здесь и сейчас они одни. Здесь нет Мстителей, им не нужно прикрывать друг другу спину, а в отсутствии общего врага они едва ли друзья.

Не друзья и не товарищи. Старк готовится к очередной страшной ссоре на грани драки, смотрит исподлобья и задиристо, но Роджерс вдруг шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы, слегка расслабляется, и Тони с лёгким разочарование понимает — он промахнулся мимо спускового крючка.

Пожимает плечами и наугад пробует:

— Капитан Сосулька?

— Повторяешься.

— Капитан не Капитан?

— Мимо, Старк.

— Капитан Тугие Штанишки?

— Серьёзно? — Роджерс заламывает бровь, и Старк не то чтобы рад очевидно развившемуся у Кэпа иммунитету, но на скользнувшую по губам улыбку невольно отвечает.

Он уже даже почти готов признать, что, может быть, когда-нибудь, ещё очень нескоро, но вполне вероятно и не исключено, что они всё-таки найдут общий язык, как вдруг Стив, смущаясь и отводя взгляд, выдаёт:

— Спасибо.

— За что? — не понимает Тони.

— За то, что искал меня во льдах. Я читал отчёты…

Роджерс ловит взгляд Старка, осекается и давит в себе острое желание отступить на шаг назад. Кончики пальцев слегка покалывает, он почти чувствует вес щита в руках и не выхватывает его из-за спины только потому, что перед ним Тони Старк.

Без брони, без колюще-режущих предметов в руках и без каких-либо шансов на победу.

— Старк? — нерешительно окликает он.

Губы Тони кривятся в злой ухмылке, и Стиву кажется, будто он с ноги вышиб дверь в напичканную лазерами комнату. Неловко замирает на пороге, окружённый опасно-красными, чувствительными лучами и теперь не смеет двинуться — одно неосторожное движение, и рванёт.

— Не стоит благодарностей, — отмахивается Старк, и Роджерс буквально слышит металлический звон захлопнувшейся лицевой панели. — Экспедиции — это последняя воля отца.

Роджерс непонятливо хмурится, и Тони морщится как от сильной головной боли.

— Говарда? — переспрашивает Стив и тем самым забивает последний гвоздь в свой гроб.

— Именно. — Старк поднимается с кресла, упуская возможность пошутить над потрясающей дедукцией Роджерса, и одёргивает пиджак. — «Не прекращать поисков Капитана Америка»… Мой первый приказ не мог отменять его последний. Это вроде как незаконно.

Огибает замершего Кэпа по широкой дуге и зачем-то поясняет:

— Будь оно иначе, ты бы так и пускал слюни в арктические льды, — улыбается криво, болезненно и безжалостно припечатывает: — Так что смотри, Роджерс. Не сдохни за какой-нибудь особенно благородный идеал — твоя жизнь обошлась мне в пять миллиардов.

Уходит, радуясь, что двери автоматические и хлопнуть он ими не может, и не замечает, как неуловимо меняется взгляд Стива.

Ещё один недостающий кусочек мозаики встаёт на место. Он всё ещё злится, но, кажется, начинает понимать.

— Мой отец конструировал бомбы, открывал новые химические элементы и поднимал машины в воздух. Он был умнейшим человеком своего времени, на двадцать лет его опережал и восхищался двухметровым качком в лосинах, который не способен отличить Python от Java… Джарвис, что я упускаю?

— Гипертекстуальная база данных, сэр.

— Дело в моей детской фиксации на отце?

— Начать загрузку?

— Джей.

— …

— Ты вздохнул?

Попытки Стива поговорить напоминают попытки Халка открыть дверь, не сорвав её с петель.

Наблюдать со стороны забавно, но в последний раз все едва не кончается катастрофой — Брюс что-то там путает с очередной сывороткой, ядовито-фиолетовая жидкость сначала предупредительно шипит, а затем всё же взрывается. Халк, нелепо отфыркивающийся от попавшей в нос дряни, сидит на том, что когда-то было стулом, рассерженно отпихивает от себя рабочий стол, неосторожно разбивая ещё несколько опасного цвета склянок, и выглядит сначала зло, а затем виновато.

Виновато, потому что громкое «Блять!», вырвавшееся у вбежавшего в полуразрушенную лабораторию Старка, скорее разочарованное, чем испуганное. А зло, потому что фиолетовая жижа никак не хочет высмаркиваться.

А на Жестянке нет брони, и он вроде как не собирается обороняться. Он отпихивает в сторону покорёженный металл, бесстрашно подходит к громиле и, тяжко вздохнув, смотрит в комично виноватые глаза:

— Ну и чего Беннер снова намешал?

Халк с упоением ковыряется в носу, вытаскивает палец с нехорошо светящейся фиолетовой дрянью и суёт в лицо Старку.

— О, — отшатнувшись, выдаёт тот и тянется к чудом уцелевшему чемоданчику.

Выуживает оттуда пластиковый пакет и ватную палочку, берёт с пальца образец и передаёт его одному из роботов-уборщиков.

— Эту дрянь нужно смыть, — коротко командует он, и Халку не то чтобы нравятся приказы, но здесь он с Жестянкой согласен. — Понимаешь?

Халк фыркает, тем самым выражая всю степень собственного недовольства подобным недоверием, поднимается, бережно отпихивает Старка в сторону и гордо шествует к двери — слава высоким потолкам и широким проходам в Башне.