Жизнь Тони била ключом

Препятствие возникает прямо перед лестницей — в лифт на этом этаже Халк попросту не помещается, а двери открываются автоматически везде, кроме выходов на боковые лестницы. Он честно пытается аккуратно дёрнуть за ручку, но, промахнувшись первый раз, зло рычит и дёргает со всей дури.

Дверь летит через весь коридор и чудом не сносит шедшему за ним Старку голову. Тот вжимается в стену, но плечо всё же задевает — руку неловко крутит назад, Тони от неожиданности болезненно вскрикивает и грузно оседает на пол.

Следом за этим выясняется сразу две вещи.

Пол Башни выдерживает бегущего Халка. Это раз.

Халк умеет извиняться. Это два.

— Халк жалеть, — виновато рычит тот и легко вытаскивает вошедшую в бетонную стену металлическую дверь.

Так вот Халк не умеет открывать двери, не срывая их с петель, а Роджерс не умеет говорить со Старком, не переходя на крик. Швыряется словами, как Халк дверьми и, в отличие от него же, совершенно не умеет извиняться.

Тони тоже не привык вслух раскаиваться в сказанном, и этот нелепый замкнутый круг начинает порядком подбешивать.

— Он меня не слышит. — Тони приваривает один контакт к другому, снимает сварочную маску и вытирает пот с лица. — Для него есть два мнения — его и неправильное.

Брюс бросает на него взгляд поверх очков и возвращается к расчётам.

— Он заливает с плакатов о демократии и свободе выбора, а сам предпочитает носиться за несогласными и дерьмо из голов выбивать, а свое мнение — вбивать. Щитом.

Беннер тихонько вздыхает и отодвигает планшет в сторону.

— Завидная твердолобость, мне даже немного… Что?

— Здесь другое странно.

— Крылья на шлеме? Да, мне тоже неясно, на черта они нужны, но Фьюри запретил кардинально менять дизайн костюма, поэтому…

— Тони. Я о другом.

— Ещё более странном, чем крылья?

— Да, — терпеливо поясняет Брюс. — Стив не слышит тебя, верно, но необычно здесь то, что ты его слышишь.

Тони вздрагивает, и верстак снова дымится. Дубина радостно тушит продырявленную столешницу, щедро окатывая и папочку, и инструменты пеной, и, довольный своей работой, откатывается обратно в угол.

— Ты как будто бы даже боишься, что…

— Брюс.

— Да?

— Помолчи.

Когда Тони понимает, что собственной добровольной капитуляцией всех проблем не решишь, беда, чёрт возьми, не только в нём, а достучаться до капитана не представляется возможным, он выбрасывает нерадостные мысли из головы и перестаёт по этому поводу раздражаться.

Почти.

Даже думает, что почти совсем перестаёт, и именно этот момент Роджерс выбирает, чтобы заявиться в Башню.

Не то чтобы он не имеет на это право. Разумеется, имеет. Башня уже больше двух месяцев носит название Башни Мстителей, и хотя Кэп, в отличие от всех остальных, тут не живёт, комнату, тренажёрный зал и место на парковке Тони для него предусмотрел. Не мог не предусмотреть — он не святой, конечно, и Роджерса на дух не переносит, но не стоит путать сволочизм со склочностью.

Первого в Старке ни на грамм, второго — на троих хватит.

Кэп имеет полное право здесь находиться, но он приходит именно в субботний вечер, а они слишком громко ржут, чтобы расслышать Джарвиса, оповещающего их о том, что прибыл капитан Роджерс. Тот поднимается на указанный ИскИном этаж, а дальше идёт на звук.

Заходит в гостиную, и застаёт весьма любопытную и необычную картину: Старк, Наташа, Клинт и Брюс валяются на раскинутых по полу подушках, на гигантском экране телевизора свора бородатых карликов мочит чудовищных монстров, в комнате пахнет пиццей, алкоголем и проклятым уютом.

Кэп неловко замирает на пороге и бедром задевает кресло.

Первым на звук оборачивается Клинт. Охает, опрокидывает бутылку с пивом, то выплёскивается Старку на колени, и он тут же грязно ругается. Бартон, кажется, пытается вытянуться по стойке смирно, Наташа садится и смущённо прикусывает раскрасневшуюся от острого соуса губу, а Брюс невозмутимо ставит фильм на паузу и поднимается:

— Стив, — улыбается он и протягивает ему руку. — Что-то случилось?

— Нет, я… — Кэп растерянно пожимает протянутую ладонь и смотрит на Тони. — Простите, я не знал, что…

Старк выглядит странно, а Стив сам не знает, за что извиняется. За то, что ворвался в чужой дом? За то, что оказался нежеланным гостем на чужой вечеринке? За то, что называет себя лидером команды, частью которой, вероятно, не является?

Стиву не нравится чувствовать себя идиотом, и ещё больше он не любит к себе жалости, а те выглядят настолько виноватыми и сочувствующими, что где-то в глубине насквозь промёрзшей души поднимает голову страшный зверь — Стив злится, стискивает кулаки и отворачивается в сторону.

На Наташе нелепая пижама с Микки Маусом, Клинт щеголяет в белой майке, на Брюсе безразмерный свитер, а Старк впервые на его памяти в спортивных штанах и без вечного лэптопа в руках — Роджерс кажется себе громоздким и неуместным. На нём, к счастью, нет формы, но за спиной по-прежнему висит щит и…

И от него несёт войной в мирное время. Это — последняя капля.

Стив переступает с ноги на ногу, перехватывает щит поудобней и делает шаг назад.