Жопа

Сталкер, однако, считал, что круче всех «попал» Сан Саныч, и Гриша был недалёк от истины, утверждая, будто тот повредился в рассудке. Древняя мудрость гласит — собравшись жениться, взгляни сперва на будущую тёщу и увидишь, во что превратится твоя ненаглядная лет через двадцать. Но — что поделаешь! — любовь не только зла, она же — тяжелейшая из всех форм эпилепсии, никакими противосудорожными не лечится.

Сзади послышались шаги. Ника.

— Дай сигарету, — попросила она. Пришлось ему повторить операцию по извлечению пачки из-под кабеля.

В вечернем платье с глубоким декольте, отрытом в той же гардеробной, что и сталкеровский смокинг, Ника выглядела просто отпадно. Не зря Светка бесится — у неё-то самой в этом свадебном наряде со всякими рюшечками-фигнюшечками, кружевами и поддельной розой вид совершенно комический. Глядя же на Нику, Сталкер подумал, что, может быть, не всё так в жизни погано? В сознании заблистали радужные перспективы — домучить «Жопу», получить бабки, взять Нику за шкварник, умотать с ней куда подальше и месяцок с комфортом пинать говно, греть задницы где-нибудь в Крыму и вообще — наслаждаться жизнью. Но тут же вернулся мыслями к новобрачным.

— Странно, — пробормотал он, — почему, всё-таки, Сан Саныч никого, кроме студийщиков, на свадьбу не позвал? Стесняется афишировать свою женитьбу на «порнозвезде»? И забегаловку-то выбрал на отшибе, хотя ему и в «Атриуме» по карману было бы справить.

Сначала Сталкер думал, будто Сан Саныч просто не хочет смешивать разнородные компании и растянет торжества на несколько дней. Например, сегодня — в ЗАГСе, потом — в забегаловке с богемой, а завтра, как это нынче модно, — венчание в церкви, и после венчания — банкет с «крутыми», в том же, допустим, «Атриуме». Но выяснилось, что никакого венчания не планируется, и Сан Саныч со Светкой этой же ночью улетают в свадебное путешествие — то ли в Турцию, то ли на Кипр.

— А ему просто некого больше позвать, — внезапно сказала Ника.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился Сталкер.

— Так — чувствую. Он очень одинокий человек.

И сразу же из некой тёмной глубины, словно из замшелой подводной пещеры, барракудой выплыла такая же замшелая, застарелая тоска и хищно осклабилась.

«Единственное, что всех нас объединяет — это общее одиночество. И Сан Саныч, хоть и крутой, того же поля ягода. Вот и на Светке он женится, от одиночества ополоумев».

Сталкер помотал головой, отгоняя наваждение. Тоска-барракуда скрылась под водой, но в глубину не ушла — притаилась у поверхности, в любой миг готовая броситься. Он выкинул чинарик.

— Докуривай, да пойдем, потанцуем. И выпить уже пора.

«Белый лебедь» кончился. Сдох, наверное. Или в суп попал. Взмокший и багровый тамада заплетающимся языком принялся блатовать гостей на участие в каком-то кретиническом конкурсе — не то шарики лопать, не то торт без рук и с завязанными глазами жрать. Из приоткрытой служебной двери выглядывал мутноглазый хмырь — похоже, босс тамады. У всех этих«развлекушников» подход одинаковый: если публика упьётся до поросячьего визга и начнёт по залу паровозиком бегать, сшибая столы — это хорошо. А если визжать и бегать не хотят, сидят и о чём-то друг с другом треплются, значит, тамада, дармоед, их плохо развлекает. Сталкер посочувствовал тамаде — ему уж, бедному, поди, вся эта канитель на двести десять раз остохренела, и думает он лишь о том, как бы поскорее отстреляться и урыться с бутылкой куда-нибудь в подсобку.

— Смываемся, — шепнул Сталкер Нике, — пока нас не заставили плясать вприсядку или кричать петухом.

— Куда смываться-то?

— В андеграунд. То есть, к музыкантам.

И он привычным жестом сцапал со стола бутылку водки.

Реакция музыкантов на гостей с выпивкой была вполне адекватной.

— Вот это вовремя! — потирая руки, обрадовался барабанщик, жизнерадостный бородач с весёлым и нагловатым взглядом. Из опыта прежних кабачно-свадебных халтур Сталкер знал, что в подобных «бэндах» барабанщик, как правило — наиболее алкоголизированная личность. Или уже«закодированная». Но в этом «бэнде» «закодированным» оказался клавишник.

— И что, ребята, нормально заколачиваете? — поинтересовался Сталкер.

— На пиво хватает, — ответил вокалист. — А ты — со своей «лейкой»? — он кивнул на фотоаппарат.

— Да тоже — на пиво.

Возник мутноглазый хмырь.

— Парни, не расслабляемся. Тамада заканчивает.

Как Сталкер и предполагал, сдохшего лебедя сменил подержанный Макаревич — «лица стёрты, краски тусклы, то ли люди, толи куклы…» «Именно!» — согласился с Макаревичем Сталкер, наблюдая, как Дядя Вася отплясывает с матроной, а Студент обихаживает Светкину одноклассницу. Во тьме зашевелилась барракуда. Пока что она не бросалась вырывать клочья мяса, лишь покусывала — так ненавязчиво, почти сладострастно, но Сталкер был уверен — всё ещё впереди. Надейся и жди.