Жучок

Он привёл свою беременную жену на приём именно ко мне. Был так счастлив, что у меня во время осмотра в руках дрожала волшебная палочка… Миссис Поттер смущалась, краснела, долго не могла нормально со мной говорить, как пациентка с целителем… А ночью Гарри просто вошёл в мой кабинет и запечатал дверь… Я тогда впервые сказал «нет». Но разве он слышал меня? И разве я мог одолеть аврорские штучки, пусть даже и в Мунго, защищённом от посторонней магии? Что он делал той ночью! Будто все демоны ада вселились в его душу, в его глаза, в его руки, в его озверевший член… Сколько раз той ночью, выскакивая из омута липкой боли и стыда, я хотел дотянуться до палочки и прекратить эту пытку Авадой… А утром я забыл… Заставил себя всё забыть… Потому что не было ночи слаще… Потому, что он впервые сказал, что любит… Во сне, еле шевеля пересохшими губами, назвал меня по имени. Не «Малфой», а первый раз «Драко». И добавил: «Люблю»… И я понял, что пропал… Нет, пропал я давно, а сошёл с ума ещё раньше, но в то утро я понял, что пропал окончательно… И нет для меня большего наказания и большей награды, чем этот гриффиндорец…

— Твой отец говорил со мной, — Гарри водил колючей щекой по моей ягодице, а я морщился, но молчал… — Он хочет, чтобы ты женился.

— Я знаю. А ты тут при чём? — возмущённо поднял я голову с подушки, но Гарри нажал мне на плечи, уложил обратно.

— Люциус полагает, что я могу повлиять на твоё решение, — он сунул ладонь мне под живот — и я полетел… Только вжался лицом в подушку. — И ведь он прав? Я могу повлиять? — голос Гарри заставил мои мышцы зайтись сладостной судорогой раньше его пальца, проскочившего в меня быстро и ловко. — Ответь мне, не молчи.

— Да, — прохлюпал я в подушку.

— Что «да»? — его пальцы с обеих сторон не давали мне вспомнить, как надо дышать…

— Да…

— «Да, продолжай, не останавливайся, я хочу знатно кончить»? Или «да, я женюсь на какой-нибудь племенной тёлочке и не стану привлекать внимания к отношениям с будущим Главой Аврората»?

Я долго молчал, так долго, как только мог, но на последнем лихорадочном выдохе, уже сливаясь и толкаясь на его пальцы, сам не зная зачем, вскрикнул:

— Да! — как поклялся…

На свадьбу Поттер преподнёс нам с Асторией такой дорогой подарок, что даже папочка присвистнул. А мама недовольно поджала губы.

Ночью он, пьяный, долго ржал, вдохновенно читал мне похабные анекдоты на тему первой брачной ночи, порывался устроить новобрачной сюрприз в виде групповушки на свадебном ложе, а потом сказал, что хочет видеть меня в женском платье. А я только посмеялся в ответ… Вот тогда он и объяснил мне впервые, что значит его «хочу»… Утром он извинялся, долго упоительно лечил меня, целовал как никогда нежно и трепетно, ласкал пальцами, членом, магией. А у меня в ушах стояло его страшное «Хочу! Ты меня понял, Малфой?» перед вспышкой боли, отключившей тормоза, его и мои, и я не знал, как убежать от всего этого, куда, и хочу ли я убегать…

Гарри… Ненавижу… Люблю… Как же мне плохо без тебя… И как мне невыносимо с тобой… Куда же ты исчез, мой зеленоглазый мучитель? По каким притонам таскает тебя твоя чёртова работа, чувство долга, желание спасать и прикрывать надёжной аврорской грудью? Или твои другие желания, неприличные, странные, опасные, те, в которых ты даже самому себе не можешь признаться? А… мне… можешь…

Ненавижу! Ненавижу… Люблю… Люблю!

Скоро закончится дежурство. Пациенты, назначения, операции, магия изломанная, болезненная, порубленная на куски… Какой длинный день, какая длинная ночь. Снова без тебя… И даже не напиться… Пойду домой. К себе. К жене. А мог бы к нам, в мансарду. И ждать тебя, встречать ароматным кофе или глинтвейном. Можно и френчем, тем, что ты любишь. Как ты можешь пить такую гадость? Но пью вместе с тобой и даже не морщусь, нахваливаю, подливаю обжигающее пойло. Потому что знаю: сейчас ты расслабишься, улыбнёшься, потянешься всем застоявшимся телом, всеми тренированными рельефными мышцами, похрустишь суставами, забудешь о своей работе, о жене, детях, о своём героическом предназначении. Забудешь, как неделю назад я орал под тобой, выл, бился, царапался… и опадал с тихой улыбкой на искусанных в кровь губах. Забудешь… Кивнёшь, откинешься на диване, позовёшь на колени. Долго будешь гладить меня по плечам, пока я не замёрзну, долго будешь заглядывать в глаза, лаская мой член через брюки. Поцелуй, глубокий, пьянящий, — потом, когда я уже упаду на тебя, не в силах больше держаться, и буду готов на всё… И сам попрошу…

Но тебя нет… Тебя нет. Забыть. Хочу забыть. Не могу забыть… Ты не нужен мне, Поттер! Слышишь?! А за спиной в зеркальном отражении — изумрудный клинок воткнулся под рёбра, полоснул по коже. Ты не нужен мне, Поттер? Я не могу без тебя, Гарри…