Фандом: Ориджиналы. Вовка, конечно, не спорил, что готовность к подвигам не определяется готовностью написать на машине директора нецензурное слово, но подозревал, что не будет способен и на более социально значимый поступок. Виду он не подавал, но возможность для себя самого определиться раз и навсегда не давала ему покоя.
13 мин, 39 сек 11602
Дом пахнул на Вовку старостью. Вовка принюхался — это был просто запах заброшенных мест, ни пыли, ни покойников в доме не было точно — и шагнул в дверной проем. Ему на голову тотчас посыпалась мелкая крошка.
Вовка проморгался, покрутил головой. Прихожей в доме не было, прямо перед ним была старая зала, черная, с белыми разводами, когда-то изображавшими столбы или как там называется эта деталь архитектуры. Дом был разграблен давно и прочно, и даже самого паршивого стула в самом далеком углу Вовка не обнаружил. Что было странным — так это газеты. Вовка поднял одну, она оказалась прошлогодней. Вовка хотел было ее развернуть, но тут же с криком отбросил, поняв, что газета тут появилась не просто так.
Вопль его отразился от стен и отчаянно заметался по дому. Вовка замер.
В глубине дома кто-то вздохнул. Вовка послушал — нет, показалось. Решив быть смелым до конца, зашагал дальше.
Очень скоро он понял, что главная опасность тут — ветхость. В одной из комнат он нашел ту самую крышу, погубившую директора музея. Крыша так и лежала на полу, убирать ее никто не собирался. Вовка внимательно всматривался в стены, но, очевидно, все ценности все-таки вывезли, потому что голо было, как и везде. Спотыкаясь и стараясь не шлепнуться, Вовка направился дальше.
Пока ему не было страшно. Он решил, что деревенские поддерживают имидж села с загадками просто потому, что это модно и есть о чем поговорить с такими приезжими, как сам Вовка. Но барский дом ничем не отличался от десятка таких же, которые Вовка уже видел — даже у Маринки на даче, в Яропольце, он вместе с Юркой забирался в заброшенную церковь, место жутковатое, но совершенно не посещаемое никакими духами, а Маринка писала про эту церковь не менее увлекательные истории.
Вовка решил определить, где та самая комната, в которой убили несчастную девушку. Он ходил по дому, заглядывая в каждую комнату, но очень скоро понял, что занятие совершенно бесперспективное. Красные, фрицы и музейные работники сто раз попытались переделать все под себя, а несколько комнат вообще были без перегородок, как понял Вовка, их снесли то ли для клуба, то ли для хранения зерна. В одной комнате уцелела дверь и даже была мебель, вполне современная, но уже сильно траченная мышами, и даже были сделаны розетки, на столе стоял покрытый пылью проектор, а на стене висел когда-то белый экран. Вовка решил, что это какое-то помещение так и не открывшегося музея. Посетив еще несколько комнат, он убедился, что на этой стороне дома сохранились даже обои и стекла. Уже потеряв к дому интерес и сделав вывод, что никакой он все-таки не трус, Вовка ткнулся в последнюю комнату и тут обнаружил, что дверь заперта.
Вовка остолбенел. Мало того, что это была вторая увиденная им дверь, она еще и неплохо сохранилась. Вовка осмотрел ее и попытался заглянуть в замочную скважину, но ничего, конечно же, не увидел. На улице было слишком темно, а вот пахло из скважины…
Вовка отшатнулся. Из скважины пахло плохо.
Несколько секунд Вовка приходил в себя, чувствуя, как по спине бежит струйка холодного мерзкого пота, а сердце старается выбраться на свободу через рот. Потом он услышал писк, скосил глаза и увидел жирную мышь, проскользнувшую из запертой комнаты, а потом, где-то далеко-далеко, услышал сдавленный, тоскливый стон.
Вовка дернулся со всех ног и тут же растянулся на полу, дико крича. На рефлексах он продолжал бежать, обдирая ноги и хватаясь руками за подвернувшиеся обломки стен. Потом догадался вскочить и услышал, как за спиной хлопнула дверь.
Вовка замер. Он знал, что оглядываться нельзя, но и не оглянуться не мог. И оглянулся.
В проеме двери кто-то стоял. Фигура в белом, растрепанная, невысокая и довольно толстая. Вовка удивился вкусам барского сына, но ничего не сказал. Ему стало понятно, почему местные не жалуют духа: пахло от него, сказать прямо, не очень…
Вовка вспомнил фильмы и книги и неловко поклонился. Дух засмеялся — Вовке стало жутко. Делать ноги было поздно — оставалось только переть напролом. Дух замолчал, выжидая, Вовка тоже молчал и разглядывал духа. Прямо сказать, себе он красавицу-крестьянку представлял как-то иначе, но, вероятно, за столько веков она немного приувяла и расплылась.
Дух рассматривал Вовку и, судя по всему, тоже остался не очень доволен, потому что снова устало проныл и прислонился к дверному косяку. Вовка понял, что дух слегка расслабился, и начал понемногу отступать. Страх, обуявший его до девчачьей истерики, тоже почти прошел, только что ноги еще дрожали.
Вовка сделал шаг назад, дух тоскливо вздохнул и протянул вперед руку. Вовке показалось, что в пальцах у духа окурок, но он тут же списал это на обман зрения и темноту.
Дух покачал головой, Вовка постепенно пятился, вспоминая, как он сюда попал и как быстрее выбраться. Почему-то он было уверен, что, если дух не будет атаковать на месте, то за пределы дома за ним уже не последует. Дух почесал голову, и тут же весь дом взорвался адским смехом.
Вовка проморгался, покрутил головой. Прихожей в доме не было, прямо перед ним была старая зала, черная, с белыми разводами, когда-то изображавшими столбы или как там называется эта деталь архитектуры. Дом был разграблен давно и прочно, и даже самого паршивого стула в самом далеком углу Вовка не обнаружил. Что было странным — так это газеты. Вовка поднял одну, она оказалась прошлогодней. Вовка хотел было ее развернуть, но тут же с криком отбросил, поняв, что газета тут появилась не просто так.
Вопль его отразился от стен и отчаянно заметался по дому. Вовка замер.
В глубине дома кто-то вздохнул. Вовка послушал — нет, показалось. Решив быть смелым до конца, зашагал дальше.
Очень скоро он понял, что главная опасность тут — ветхость. В одной из комнат он нашел ту самую крышу, погубившую директора музея. Крыша так и лежала на полу, убирать ее никто не собирался. Вовка внимательно всматривался в стены, но, очевидно, все ценности все-таки вывезли, потому что голо было, как и везде. Спотыкаясь и стараясь не шлепнуться, Вовка направился дальше.
Пока ему не было страшно. Он решил, что деревенские поддерживают имидж села с загадками просто потому, что это модно и есть о чем поговорить с такими приезжими, как сам Вовка. Но барский дом ничем не отличался от десятка таких же, которые Вовка уже видел — даже у Маринки на даче, в Яропольце, он вместе с Юркой забирался в заброшенную церковь, место жутковатое, но совершенно не посещаемое никакими духами, а Маринка писала про эту церковь не менее увлекательные истории.
Вовка решил определить, где та самая комната, в которой убили несчастную девушку. Он ходил по дому, заглядывая в каждую комнату, но очень скоро понял, что занятие совершенно бесперспективное. Красные, фрицы и музейные работники сто раз попытались переделать все под себя, а несколько комнат вообще были без перегородок, как понял Вовка, их снесли то ли для клуба, то ли для хранения зерна. В одной комнате уцелела дверь и даже была мебель, вполне современная, но уже сильно траченная мышами, и даже были сделаны розетки, на столе стоял покрытый пылью проектор, а на стене висел когда-то белый экран. Вовка решил, что это какое-то помещение так и не открывшегося музея. Посетив еще несколько комнат, он убедился, что на этой стороне дома сохранились даже обои и стекла. Уже потеряв к дому интерес и сделав вывод, что никакой он все-таки не трус, Вовка ткнулся в последнюю комнату и тут обнаружил, что дверь заперта.
Вовка остолбенел. Мало того, что это была вторая увиденная им дверь, она еще и неплохо сохранилась. Вовка осмотрел ее и попытался заглянуть в замочную скважину, но ничего, конечно же, не увидел. На улице было слишком темно, а вот пахло из скважины…
Вовка отшатнулся. Из скважины пахло плохо.
Несколько секунд Вовка приходил в себя, чувствуя, как по спине бежит струйка холодного мерзкого пота, а сердце старается выбраться на свободу через рот. Потом он услышал писк, скосил глаза и увидел жирную мышь, проскользнувшую из запертой комнаты, а потом, где-то далеко-далеко, услышал сдавленный, тоскливый стон.
Вовка дернулся со всех ног и тут же растянулся на полу, дико крича. На рефлексах он продолжал бежать, обдирая ноги и хватаясь руками за подвернувшиеся обломки стен. Потом догадался вскочить и услышал, как за спиной хлопнула дверь.
Вовка замер. Он знал, что оглядываться нельзя, но и не оглянуться не мог. И оглянулся.
В проеме двери кто-то стоял. Фигура в белом, растрепанная, невысокая и довольно толстая. Вовка удивился вкусам барского сына, но ничего не сказал. Ему стало понятно, почему местные не жалуют духа: пахло от него, сказать прямо, не очень…
Вовка вспомнил фильмы и книги и неловко поклонился. Дух засмеялся — Вовке стало жутко. Делать ноги было поздно — оставалось только переть напролом. Дух замолчал, выжидая, Вовка тоже молчал и разглядывал духа. Прямо сказать, себе он красавицу-крестьянку представлял как-то иначе, но, вероятно, за столько веков она немного приувяла и расплылась.
Дух рассматривал Вовку и, судя по всему, тоже остался не очень доволен, потому что снова устало проныл и прислонился к дверному косяку. Вовка понял, что дух слегка расслабился, и начал понемногу отступать. Страх, обуявший его до девчачьей истерики, тоже почти прошел, только что ноги еще дрожали.
Вовка сделал шаг назад, дух тоскливо вздохнул и протянул вперед руку. Вовке показалось, что в пальцах у духа окурок, но он тут же списал это на обман зрения и темноту.
Дух покачал головой, Вовка постепенно пятился, вспоминая, как он сюда попал и как быстрее выбраться. Почему-то он было уверен, что, если дух не будет атаковать на месте, то за пределы дома за ним уже не последует. Дух почесал голову, и тут же весь дом взорвался адским смехом.
Страница 3 из 4
