Он — дефектный сын непутёвых родителей. Он — сирота с первого дня жизни. Он — идиот, которому везёт влипать во всякие неприятности. Встречайте! Восемнадцатилетний безликий Шов (не он себе имечко выбирал)!
280 мин, 40 сек 10769
Этажа торговец, к сожалению, не знал, а квартиру и подавно. Искать наугад? Не вариант, но иного выхода нет. Благо, хоть домофон здесь не стоит — проход свободен. Смекси вошёл внутрь.
Всего этажей было двадцать, на каждой площадке по четыре квартиры, в каждой квартире по одному как минимум злого жителя. В 81-й жила маленькая и злющая бабка (маленький злобный гномик, как он нарёк её про себя), что наорала на него. В 97-й нервный мужик с сигаретой в зубах послал плаща на три буквы (Офф вытащил его из туалета).
Сам подъезд был пускай и неказист, но зато чист: маленькие окна на улицу старательно вымыты, площадки подметены, единственный мусор — это окурки от сигарет, и те в предназначенных для них пепельницах. Лестница, правда, неудобная. Ступеньки высокие, ногу поставить — места мало. Чтобы подняться или спуститься, приходится полностью полагаться на перила. Вот они были сделаны на славу: большие, из хорошего дерева, что рука не съезжает, приятного тёмно-коричневого оттенка. Взгляд постоянно останавливался на рисунках, сделанных баллончиком. Здесь от них даже не пытались избавиться. Ходили, любовались. Странные люди.
В большинстве квартир жили благополучные семьи, монархи которых ласково просили безликого съебаться отсюда и не тревожить их покой. В других жили всякие пьяницы, наркоманы и сексоголики, со многими из которых Офф был знаком не понаслышке. Из 105-й его выгнала немолодая женщина, внучка которой в это же время играла неумело на скрипке. В 117-й проживала его давняя знакомая, парень которой попёр его из квартиры, и они чуть не подрались. Какие-то двери не открывали. Тогда он долбился до такой степени, что дверь не выносил. Тут поневоле откроешь.
И только одна добрая старушка из 127 помогла Оффу. Безликую ту с близнецами она прекрасно знала, потому что жили они на одной площадке, и нужная Оффу квартира была под номером 128…
— Да их весь подъезд знает! Хорошая семья, дружная, — вещала старушка.
— Сволочи. Час потратил на обход квартир. Как, блять, участковый какой, — прошипел мужчина.
— Молодой человек, Вы могли бы не материться? — вмиг посерьезнела старуха.
— Бабуля, вот на что мне сейчас больше всего насрать, так это на свою воспитанность. А ещё на ваш полоумный подъезд.
— Ну, знаете ли! — Бабка исчезла за дверью.
Офф подошёл к нужной двери и, отбросив все сомнения, постучал.
Переместимся на шестьдесят минут назад.
В квартире безликой было тихо. Все члены немногочисленной семьи и гость сидели за круглым столом и молча пили чай. Этакая тишина… Одним словом, Шву она совсем не нравилась; казалась очень странной и в кой-то мере даже подозрительной.
А вот чисто мнение автора (с цензурой): «Какая нахрен тишина?! Эти мелкие спиногрызы молчать вообще умеют?!» И с ним можно согласиться…
— Ма-а-ам! А Эрик съел мой бутерброд!
— Кто успел, тот и съел! И вообще они общие! Нам двоим!
— Их было четыре! А ты, сука, три съел!
— И? Посадишь?
— Посажу!
— Выйду — прирежу.
— Пидр…
Женщина до сих пор держалась обеими руками за голову, даже таблетки ничуть не улучшали состояния безликой. Она помешивала маленькой ложечкой сахар в чае и изредка поглядывала на Шва. Когда их взгляды встречались, хозяйка квартиры опускала голову ещё ниже и смотрела к себе в кружку.
В конечном итоге Шву эти странные гляделки жуть как надоели.
— Меня, кстати, Швом зовут. А Вас?… В смысле, тебя? — попытался наладить разговор одноглазый.
— А? Ты что-то спросил? — встрепенулась женщина.
— Я спросил, как тебя зовут, — терпеливо повторил подросток.
— Меня? Алисой. А тебя?
— Швом…
— Шов? Это псевдоним? Классно. У меня когда-то тоже кличка была. Дай-ка вспомнить… Бес! Кажется, так. Не помню, правда, за что…
Алиса засмеялась, и смех её был хриплым и тихим. Она начала нервно крутить между пальцами злополучную ложку.
— Как поживаешь? — внезапно спросила безликая.
— Эм… неплохо…
— Чем занимаешься?
— Ничем…
— А что так? Тебе же сейчас восемнадцать? Девушка есть?
— Извините… Но какое Вам дело?
Глаза женщины заметно округлились, сама она напряглась. Алиса переложила конский хвост волос с левого плеча на правое и даже, как показалось самому Шву, всхлипнула. На глазах у безликой показались слёзы.
— Не помнишь? — и уже громче. — Конечно, не помнишь! Не мог ты тогда ничего помнить…
— Что помнить?
— Ой, да много чего! К примеру, свой первый День Рождения… О нём только три безликих знают и помнят. Я тоже. Так как… Короче ясно? Пуф… Может, напрямик лучше будет? Ла-а-адно… Давай представим на мгновение, что я твоя мать… Шови, ты в порядке?
— Это типа шутка? Розыгрыш, верно?
Шов в секунду побледнел. Парень поставил кружку с чаем на стол, боясь пролить содержимое себе на колени — его руки сильно дрожали. Глаз его нервно подрагивал, но тем не менее Шов пытался сохранять спокойствие. Неизвестно как, но у него это получалось. Честно — плохо, но в обморок, по крайней мере, не падал.
— Не шутка. Извини, не хотела так шокировать.
— Да ничего. Привык уж.
Вернёмся в настоящее время. Первой на стук в дверь среагировала Алиса.
— Я открою!
Всего этажей было двадцать, на каждой площадке по четыре квартиры, в каждой квартире по одному как минимум злого жителя. В 81-й жила маленькая и злющая бабка (маленький злобный гномик, как он нарёк её про себя), что наорала на него. В 97-й нервный мужик с сигаретой в зубах послал плаща на три буквы (Офф вытащил его из туалета).
Сам подъезд был пускай и неказист, но зато чист: маленькие окна на улицу старательно вымыты, площадки подметены, единственный мусор — это окурки от сигарет, и те в предназначенных для них пепельницах. Лестница, правда, неудобная. Ступеньки высокие, ногу поставить — места мало. Чтобы подняться или спуститься, приходится полностью полагаться на перила. Вот они были сделаны на славу: большие, из хорошего дерева, что рука не съезжает, приятного тёмно-коричневого оттенка. Взгляд постоянно останавливался на рисунках, сделанных баллончиком. Здесь от них даже не пытались избавиться. Ходили, любовались. Странные люди.
В большинстве квартир жили благополучные семьи, монархи которых ласково просили безликого съебаться отсюда и не тревожить их покой. В других жили всякие пьяницы, наркоманы и сексоголики, со многими из которых Офф был знаком не понаслышке. Из 105-й его выгнала немолодая женщина, внучка которой в это же время играла неумело на скрипке. В 117-й проживала его давняя знакомая, парень которой попёр его из квартиры, и они чуть не подрались. Какие-то двери не открывали. Тогда он долбился до такой степени, что дверь не выносил. Тут поневоле откроешь.
И только одна добрая старушка из 127 помогла Оффу. Безликую ту с близнецами она прекрасно знала, потому что жили они на одной площадке, и нужная Оффу квартира была под номером 128…
— Да их весь подъезд знает! Хорошая семья, дружная, — вещала старушка.
— Сволочи. Час потратил на обход квартир. Как, блять, участковый какой, — прошипел мужчина.
— Молодой человек, Вы могли бы не материться? — вмиг посерьезнела старуха.
— Бабуля, вот на что мне сейчас больше всего насрать, так это на свою воспитанность. А ещё на ваш полоумный подъезд.
— Ну, знаете ли! — Бабка исчезла за дверью.
Офф подошёл к нужной двери и, отбросив все сомнения, постучал.
Переместимся на шестьдесят минут назад.
В квартире безликой было тихо. Все члены немногочисленной семьи и гость сидели за круглым столом и молча пили чай. Этакая тишина… Одним словом, Шву она совсем не нравилась; казалась очень странной и в кой-то мере даже подозрительной.
А вот чисто мнение автора (с цензурой): «Какая нахрен тишина?! Эти мелкие спиногрызы молчать вообще умеют?!» И с ним можно согласиться…
— Ма-а-ам! А Эрик съел мой бутерброд!
— Кто успел, тот и съел! И вообще они общие! Нам двоим!
— Их было четыре! А ты, сука, три съел!
— И? Посадишь?
— Посажу!
— Выйду — прирежу.
— Пидр…
Женщина до сих пор держалась обеими руками за голову, даже таблетки ничуть не улучшали состояния безликой. Она помешивала маленькой ложечкой сахар в чае и изредка поглядывала на Шва. Когда их взгляды встречались, хозяйка квартиры опускала голову ещё ниже и смотрела к себе в кружку.
В конечном итоге Шву эти странные гляделки жуть как надоели.
— Меня, кстати, Швом зовут. А Вас?… В смысле, тебя? — попытался наладить разговор одноглазый.
— А? Ты что-то спросил? — встрепенулась женщина.
— Я спросил, как тебя зовут, — терпеливо повторил подросток.
— Меня? Алисой. А тебя?
— Швом…
— Шов? Это псевдоним? Классно. У меня когда-то тоже кличка была. Дай-ка вспомнить… Бес! Кажется, так. Не помню, правда, за что…
Алиса засмеялась, и смех её был хриплым и тихим. Она начала нервно крутить между пальцами злополучную ложку.
— Как поживаешь? — внезапно спросила безликая.
— Эм… неплохо…
— Чем занимаешься?
— Ничем…
— А что так? Тебе же сейчас восемнадцать? Девушка есть?
— Извините… Но какое Вам дело?
Глаза женщины заметно округлились, сама она напряглась. Алиса переложила конский хвост волос с левого плеча на правое и даже, как показалось самому Шву, всхлипнула. На глазах у безликой показались слёзы.
— Не помнишь? — и уже громче. — Конечно, не помнишь! Не мог ты тогда ничего помнить…
— Что помнить?
— Ой, да много чего! К примеру, свой первый День Рождения… О нём только три безликих знают и помнят. Я тоже. Так как… Короче ясно? Пуф… Может, напрямик лучше будет? Ла-а-адно… Давай представим на мгновение, что я твоя мать… Шови, ты в порядке?
— Это типа шутка? Розыгрыш, верно?
Шов в секунду побледнел. Парень поставил кружку с чаем на стол, боясь пролить содержимое себе на колени — его руки сильно дрожали. Глаз его нервно подрагивал, но тем не менее Шов пытался сохранять спокойствие. Неизвестно как, но у него это получалось. Честно — плохо, но в обморок, по крайней мере, не падал.
— Не шутка. Извини, не хотела так шокировать.
— Да ничего. Привык уж.
Вернёмся в настоящее время. Первой на стук в дверь среагировала Алиса.
— Я открою!
Страница 65 из 75
