Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18094
Анна Фоминична, простите… Я забылся. Я забыл, зачем я здесь. И я забыл, рядом с кем я здесь…
— Нет, милорд, — едва слышно произношу.
Волдеморт какое-то время всматривается в меня. Я едва сдерживаюсь, чтобы не совершить что-нибудь опрометчивое — метнуть в него блюдо или, того паче, пустить Аваду.
— Хорошо, — удовлетворенно кивает Волдеморт, вытерев губы салфеткой. Почему-то этот простой жест внезапно кажется мне совершенно неуместным. Он слишком человеческий…
— Люциус, сегодня вечером поможешь нашему юному другу подтвердить право на Метку.
— Да, мой Лорд, — блондин склоняет голову.
«Подтвердить право на Метку»? Это еще что за хрень?
Перед ужином Люциус Малфой ведет меня куда-то вниз, и я с удивлением понимаю, что в темном сыром подвале есть самая настоящая тюрьма.
— Малфой-мэнору более трехсот лет, Виктор, — с гордостью замечает блондин. — Иметь собственные застенки — это традиция.
С отвращением оглядываю ряд камер.
Взмахом палочки мой сопровождающий зажигает ряд факелов на одной из стен, и в помещении становится намного светлее. И я обнаруживаю, что в некоторых камерах есть «постояльцы».
«И что мне надо сделать?» — проносится в голове мысль, в то время как глаза пытаются разглядеть пленников.
— Вам нужно убить любого из них, — слащаво произносит Малфой, угадывая мой невысказанный вопрос, кивая на камеры.
— Убить? — растерянно повторяю, ощущая, как накатывает безысходность.
— Да. Любым удобным вам способом. Можете даже использовать Непростительные. Как вы понимаете, мы не снобы.
«Убить?»
Ну, здравствуйте, будни Пожирателя Смерти. Ты знал, Виктор, куда идешь. Несколько месяцев сытой жизни тебя разбаловали. Отрабатывай теперь хлеб…
Закусываю губу. Ненависть к Лорду причиняет почти физическую боль. Я никогда не хотел быть убийцей. Я именно поэтому выбрал Лечебный факультет — чтобы держаться от грязи Темных Искусств как можно дальше. Настолько, насколько это вообще возможно в Дурмстранге.
Нет, убивать людей в школе нас никто не заставлял. Все Ритуалы, требовавшие смерти, вполне успешно проводились с животными — телятами, козами. Но негласный намек, что человеческая жертва будет более уместна, чувствовался всегда.
Поздно, Виктор…
— Хм, Виктор, — в мои мысли нагло вторгается голос Люциуса. — Я, конечно, понимаю, что у вас это в первый раз, и все такое, но я бы не хотел опоздать на ужин или, Мерлин упаси, пропустить его. Да и вам не рекомендую.
Ужин? Он еще может думать об ужине?
На какой-то миг сожалею, что последовал за уговорами Анны Фоминичны. Мне было бы намного проще, если бы я…
Поздно, Виктор.
Поднимаю палочку и сосредотачиваюсь на единственной нужной мне эмоции.
— Авада Кедавра.
За ужином мне кусок в горло не лезет. Я вяло ковыряюсь в тарелке, ловя на себе изучающие взгляды Лорда и любопытствующие — Малфоя. Остальные же смотрят на меня равнодушно — кроме Малфоя, никто больше не знает о том… о том…
О том, что я стал убийцей…
Едва дожидаюсь, пока Волдеморт покинет столовую и почти сразу же бросаюсь к себе.
Не могу. Тяжело…
Распахиваю дверь в свою комнату и с удивлением обнаруживаю на кровати пышноволосую девицу в нижнем белье. Номинальном нижнем белье.
— Привет, — улыбается она мне.
— Привет, — хмурюсь, пытаясь понять, кто она такая и что делает в моей комнате.
Девица фыркает, глядя в мое растерянное лицо, сползает с постели и подходит к журнальному столику, на котором стоят разнокалиберные бутылки со спиртным и легкая закуска.
— Выпей, малыш, — она протягивает мне стакан, в котором плещется янтарная жидкость, по запаху похожая на коньяк.
Коньяк и есть. Заглатываю его, не ощущая градусов, наливаю еще…
После третьей порции моя незваная гостья отбирает у меня стакан, оказываясь в опасной близости ко мне.
— Тс… — тонкий пальчик с острым ногтем касается моих губ. — Хватит… Пока хватит… Иди ко мне.
Делаю вдох и ощущаю какой-то странный запах от ее тела. Запах, который буквально срывает мне крышу. Стакан падает на пол, когда я хватаю девицу за плечи и с силой толкаю на кровать. Мешающуюся мантию сдергиваю, не обращая внимания на разлетающиеся пуговицы…
И не остается ничего — только жадный звериный инстинкт.
Утро «радует» меня жесточайшей головной болью. Сползаю с кровати. От боли слезы льют ручьем.
— Доброе утро, Виктор, — ввинчивается мне в мозг голос Люциуса. — Как спалось?
— М… — только и получается сказать у меня.
— Вот и отлично, — довольно заключает Малфой. — Выпейте.
В руки мне тычется какая-то склянка.
— М? — спрашиваю.
— Мерлин великий! — вздыхает мой собеседник. — Это Антипохмельное. Пейте. Не отравлено.
Действительно — Антипохмельное. Набат в голове смолкает, и я даже могу разлепить глаза.
— Что вообще вчера было? — выдавливаю из себя.
— А вы не помните, Виктор? — по-прежнему насмешливо интересуется Люциус. — М… Я бы не смог забыть такую красавицу…
Черт. Женщина. Точно… И коньяк. И бренди. И еще что-то… Уже не помню…
— Есть еще Антипохмельное? — пытаюсь встать на ноги.
— Конечно, — фыркает Люциус и протягивает мне еще одну склянку.
Ухх… Хорошо.
— Нет, милорд, — едва слышно произношу.
Волдеморт какое-то время всматривается в меня. Я едва сдерживаюсь, чтобы не совершить что-нибудь опрометчивое — метнуть в него блюдо или, того паче, пустить Аваду.
— Хорошо, — удовлетворенно кивает Волдеморт, вытерев губы салфеткой. Почему-то этот простой жест внезапно кажется мне совершенно неуместным. Он слишком человеческий…
— Люциус, сегодня вечером поможешь нашему юному другу подтвердить право на Метку.
— Да, мой Лорд, — блондин склоняет голову.
«Подтвердить право на Метку»? Это еще что за хрень?
Перед ужином Люциус Малфой ведет меня куда-то вниз, и я с удивлением понимаю, что в темном сыром подвале есть самая настоящая тюрьма.
— Малфой-мэнору более трехсот лет, Виктор, — с гордостью замечает блондин. — Иметь собственные застенки — это традиция.
С отвращением оглядываю ряд камер.
Взмахом палочки мой сопровождающий зажигает ряд факелов на одной из стен, и в помещении становится намного светлее. И я обнаруживаю, что в некоторых камерах есть «постояльцы».
«И что мне надо сделать?» — проносится в голове мысль, в то время как глаза пытаются разглядеть пленников.
— Вам нужно убить любого из них, — слащаво произносит Малфой, угадывая мой невысказанный вопрос, кивая на камеры.
— Убить? — растерянно повторяю, ощущая, как накатывает безысходность.
— Да. Любым удобным вам способом. Можете даже использовать Непростительные. Как вы понимаете, мы не снобы.
«Убить?»
Ну, здравствуйте, будни Пожирателя Смерти. Ты знал, Виктор, куда идешь. Несколько месяцев сытой жизни тебя разбаловали. Отрабатывай теперь хлеб…
Закусываю губу. Ненависть к Лорду причиняет почти физическую боль. Я никогда не хотел быть убийцей. Я именно поэтому выбрал Лечебный факультет — чтобы держаться от грязи Темных Искусств как можно дальше. Настолько, насколько это вообще возможно в Дурмстранге.
Нет, убивать людей в школе нас никто не заставлял. Все Ритуалы, требовавшие смерти, вполне успешно проводились с животными — телятами, козами. Но негласный намек, что человеческая жертва будет более уместна, чувствовался всегда.
Поздно, Виктор…
— Хм, Виктор, — в мои мысли нагло вторгается голос Люциуса. — Я, конечно, понимаю, что у вас это в первый раз, и все такое, но я бы не хотел опоздать на ужин или, Мерлин упаси, пропустить его. Да и вам не рекомендую.
Ужин? Он еще может думать об ужине?
На какой-то миг сожалею, что последовал за уговорами Анны Фоминичны. Мне было бы намного проще, если бы я…
Поздно, Виктор.
Поднимаю палочку и сосредотачиваюсь на единственной нужной мне эмоции.
— Авада Кедавра.
За ужином мне кусок в горло не лезет. Я вяло ковыряюсь в тарелке, ловя на себе изучающие взгляды Лорда и любопытствующие — Малфоя. Остальные же смотрят на меня равнодушно — кроме Малфоя, никто больше не знает о том… о том…
О том, что я стал убийцей…
Едва дожидаюсь, пока Волдеморт покинет столовую и почти сразу же бросаюсь к себе.
Не могу. Тяжело…
Распахиваю дверь в свою комнату и с удивлением обнаруживаю на кровати пышноволосую девицу в нижнем белье. Номинальном нижнем белье.
— Привет, — улыбается она мне.
— Привет, — хмурюсь, пытаясь понять, кто она такая и что делает в моей комнате.
Девица фыркает, глядя в мое растерянное лицо, сползает с постели и подходит к журнальному столику, на котором стоят разнокалиберные бутылки со спиртным и легкая закуска.
— Выпей, малыш, — она протягивает мне стакан, в котором плещется янтарная жидкость, по запаху похожая на коньяк.
Коньяк и есть. Заглатываю его, не ощущая градусов, наливаю еще…
После третьей порции моя незваная гостья отбирает у меня стакан, оказываясь в опасной близости ко мне.
— Тс… — тонкий пальчик с острым ногтем касается моих губ. — Хватит… Пока хватит… Иди ко мне.
Делаю вдох и ощущаю какой-то странный запах от ее тела. Запах, который буквально срывает мне крышу. Стакан падает на пол, когда я хватаю девицу за плечи и с силой толкаю на кровать. Мешающуюся мантию сдергиваю, не обращая внимания на разлетающиеся пуговицы…
И не остается ничего — только жадный звериный инстинкт.
Утро «радует» меня жесточайшей головной болью. Сползаю с кровати. От боли слезы льют ручьем.
— Доброе утро, Виктор, — ввинчивается мне в мозг голос Люциуса. — Как спалось?
— М… — только и получается сказать у меня.
— Вот и отлично, — довольно заключает Малфой. — Выпейте.
В руки мне тычется какая-то склянка.
— М? — спрашиваю.
— Мерлин великий! — вздыхает мой собеседник. — Это Антипохмельное. Пейте. Не отравлено.
Действительно — Антипохмельное. Набат в голове смолкает, и я даже могу разлепить глаза.
— Что вообще вчера было? — выдавливаю из себя.
— А вы не помните, Виктор? — по-прежнему насмешливо интересуется Люциус. — М… Я бы не смог забыть такую красавицу…
Черт. Женщина. Точно… И коньяк. И бренди. И еще что-то… Уже не помню…
— Есть еще Антипохмельное? — пытаюсь встать на ноги.
— Конечно, — фыркает Люциус и протягивает мне еще одну склянку.
Ухх… Хорошо.
Страница 11 из 66
