Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18105
— Антонин Константинович Долохов, — вдруг протягивает мне руку маг. — Нет, ну ты силен летать!
— Виктор Тодоров Крам, — пожимаю худую грязную ладонь.
— Дурмстранг? — прищуривается Долохов.
— Да.
— Дурмстранг! — маг расплывается в улыбке. — Кощеевы яйца, я так и думал! Какого года? Я сорок третьего!
— Я семьдесят седьмого, — называю год своего рождения.
— Неплохо сохранился! — Долохов фыркает. — Выглядишь лет на шестнадцать.
— Мне девятнадцать, — возражаю и получаю изумленный взгляд.
— А чего ж лепишь, что семьдесят седьмого?
— Родился я в семьдесят седьмом! — рявкаю на непонятливого мага и вручаю ему Успокоительное. — Выпить.
— А что это?
— Успокоительное.
— А мне зачем?
Еще немного, и он выпьет зелье под Империо…
— Чтобы нервы Виктору не мотать, — прерывает наш бессмысленный диалог голос Лорда на русском. — Он наш Целитель. Ему еще других пользовать. Поэтому, Антош, пей и не выделывайся.
Никогда в жизни не думал, что человек может так вытаращиться и рот раскрыть. Еще немного, и Долохов бы заскреб пол подбородком. Из разжатой руки выскальзывает врученная мной склянка, и Лорд едва успевает ее перехватить взмахом палочки.
Наверное, на моем лице не меньшее изумление, когда Волдеморт заботливо вливает в распахнутый рот спасенного мага зелье из склянки. Маг при этом не меняет выражение лица, лишь механически сглатывает.
— А теперь… баиньки, — Лорд делает пасс рукой, и Долохов, повинуясь этому простому движению, укладывается на пол.
Ого.
— Виктор, отомри, — у моего носа щелкают белые пальцы. — Командуй. Ты тут Целитель. У тебя пациенты.
Точно.
Оглядываю присутствующих Рыцарей. Кто-то уже снял маску и «форменную» мантию, кто-то еще щеголяет в них. Но бывших узников Азкабана с ними не спутать — изможденные, грязные и почти все либо лежат, либо сидят на полу.
— Отошли, — говорю, в душе с интересом наблюдая, выполнят ли мою команду.
Все дружно расступаются, пара спасенных тоже делают попытку отодвинуться, но я качаю головой.
— Вы оставайтесь на месте.
Приступаю к первичному осмотру, заодно накладывая Согревающие на каждого пациента.
Осмотр не радует. В относительном порядке — шесть человек, из них — Долохов. Остальные семь, я бы сказал, на грани. Среди спасенных — одна женщина, и она хуже всех. Четыре перелома, разбита голова, язвы по всему телу, предельное истощение.
На нее уходит больше всего зелий. Как она еще в сознании, я не знаю. Но когда я собираюсь пойти за закончившимися зельями, мне протягивают нужную склянку.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Северусом Снейпом.
— Работайте, Крам, — кивает он мне. — Я принес все, что вам будет нужно.
— Спасибо, — благодарю нежданного помощника.
Постепенно в работу включаются еще три человека, остальных Лорд выгоняет. Впятером мы оказываем всем тринадцати первую помощь, а потом приступаем к одному из важнейших этапов — помывке пациентов и устранении вшей, клопов и прочей азкабанской живности.
Заканчиваем к обеду. И лишь когда пациенты, залитые зельями под завязку, распределены по комнатам, которые будут выполнять роль палат, я позволяю себе упасть в кресло и прикрыть глаза.
— Неплохо работаешь, — голос Лорда заставляет меня поднять голову. — Кстати, что скажешь по их состоянию?
— Хуже всего — женщина, — говорю, не в силах встать на ноги. — Около нее лучше дежурить круглосуточно. Далее идут два мужчины, которые в соседней от ее комнате. Им тоже необходим присмотр, но не такой жесткий. Но дольше получаса оставлять одних не нужно…
— Хорошо, я понял, — перебивает меня Лорд. — Будет присмотр.
Просыпаюсь к вечеру. Точнее, меня будит домовик на ужин. Протираю глаза, в которые словно песка насыпали, напяливаю кое-как мантию. Собираюсь направиться к Малой столовой, но Динки останавливает меня и сообщает, что все собираются в Большой. И она меня отведет.
Большой столовой оказывается тот самый зал, откуда мы уходили и куда возвращались после Азкабана. Но сейчас в нем установлен большой стол, богато накрытый, и присутствуют все, кто участвовал в операции.
— Сегодня я хочу поблагодарить всех, кто участвовал в освобождении наших соратников, наших братьев и сестер, — говорит Волдеморт, когда мы все встаем за столом напротив своих мест. — Вклад каждого был неоценимым. Если бы не ваше участие, то неизвестно, сколько бы еще предстояло страданий тем, кто сейчас на свободе…
Речь Лорда проникновенна. Я даже чувствую небольшую гордость, что и мои усилия были в этом. Но потом опоминаюсь, словно окунувшись в холодную воду.
Я спас Пожирателей Смерти. Спас убийц.
Но задумываться над этим мне не удается. Волдеморт заканчивает речь, и мы просто переходим к пирушке. Или пьянке, кому как больше нравится.
Я пытаюсь удержаться и не пить, чтобы наутро проснуться со свежей головой, но Люциус Малфой придвигает ко мне бокал с рубиновой жидкостью.
— DRC Romanee Conti 1934 года. Лорд передал лично для вас.
1934 года? Черт, этот бокал стоит дороже, чем я за сезон игры получал.
— Вижу, вы разбираетесь, — удовлетворенно заключает Малфой.
— Виктор Тодоров Крам, — пожимаю худую грязную ладонь.
— Дурмстранг? — прищуривается Долохов.
— Да.
— Дурмстранг! — маг расплывается в улыбке. — Кощеевы яйца, я так и думал! Какого года? Я сорок третьего!
— Я семьдесят седьмого, — называю год своего рождения.
— Неплохо сохранился! — Долохов фыркает. — Выглядишь лет на шестнадцать.
— Мне девятнадцать, — возражаю и получаю изумленный взгляд.
— А чего ж лепишь, что семьдесят седьмого?
— Родился я в семьдесят седьмом! — рявкаю на непонятливого мага и вручаю ему Успокоительное. — Выпить.
— А что это?
— Успокоительное.
— А мне зачем?
Еще немного, и он выпьет зелье под Империо…
— Чтобы нервы Виктору не мотать, — прерывает наш бессмысленный диалог голос Лорда на русском. — Он наш Целитель. Ему еще других пользовать. Поэтому, Антош, пей и не выделывайся.
Никогда в жизни не думал, что человек может так вытаращиться и рот раскрыть. Еще немного, и Долохов бы заскреб пол подбородком. Из разжатой руки выскальзывает врученная мной склянка, и Лорд едва успевает ее перехватить взмахом палочки.
Наверное, на моем лице не меньшее изумление, когда Волдеморт заботливо вливает в распахнутый рот спасенного мага зелье из склянки. Маг при этом не меняет выражение лица, лишь механически сглатывает.
— А теперь… баиньки, — Лорд делает пасс рукой, и Долохов, повинуясь этому простому движению, укладывается на пол.
Ого.
— Виктор, отомри, — у моего носа щелкают белые пальцы. — Командуй. Ты тут Целитель. У тебя пациенты.
Точно.
Оглядываю присутствующих Рыцарей. Кто-то уже снял маску и «форменную» мантию, кто-то еще щеголяет в них. Но бывших узников Азкабана с ними не спутать — изможденные, грязные и почти все либо лежат, либо сидят на полу.
— Отошли, — говорю, в душе с интересом наблюдая, выполнят ли мою команду.
Все дружно расступаются, пара спасенных тоже делают попытку отодвинуться, но я качаю головой.
— Вы оставайтесь на месте.
Приступаю к первичному осмотру, заодно накладывая Согревающие на каждого пациента.
Осмотр не радует. В относительном порядке — шесть человек, из них — Долохов. Остальные семь, я бы сказал, на грани. Среди спасенных — одна женщина, и она хуже всех. Четыре перелома, разбита голова, язвы по всему телу, предельное истощение.
На нее уходит больше всего зелий. Как она еще в сознании, я не знаю. Но когда я собираюсь пойти за закончившимися зельями, мне протягивают нужную склянку.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Северусом Снейпом.
— Работайте, Крам, — кивает он мне. — Я принес все, что вам будет нужно.
— Спасибо, — благодарю нежданного помощника.
Постепенно в работу включаются еще три человека, остальных Лорд выгоняет. Впятером мы оказываем всем тринадцати первую помощь, а потом приступаем к одному из важнейших этапов — помывке пациентов и устранении вшей, клопов и прочей азкабанской живности.
Заканчиваем к обеду. И лишь когда пациенты, залитые зельями под завязку, распределены по комнатам, которые будут выполнять роль палат, я позволяю себе упасть в кресло и прикрыть глаза.
— Неплохо работаешь, — голос Лорда заставляет меня поднять голову. — Кстати, что скажешь по их состоянию?
— Хуже всего — женщина, — говорю, не в силах встать на ноги. — Около нее лучше дежурить круглосуточно. Далее идут два мужчины, которые в соседней от ее комнате. Им тоже необходим присмотр, но не такой жесткий. Но дольше получаса оставлять одних не нужно…
— Хорошо, я понял, — перебивает меня Лорд. — Будет присмотр.
Просыпаюсь к вечеру. Точнее, меня будит домовик на ужин. Протираю глаза, в которые словно песка насыпали, напяливаю кое-как мантию. Собираюсь направиться к Малой столовой, но Динки останавливает меня и сообщает, что все собираются в Большой. И она меня отведет.
Большой столовой оказывается тот самый зал, откуда мы уходили и куда возвращались после Азкабана. Но сейчас в нем установлен большой стол, богато накрытый, и присутствуют все, кто участвовал в операции.
— Сегодня я хочу поблагодарить всех, кто участвовал в освобождении наших соратников, наших братьев и сестер, — говорит Волдеморт, когда мы все встаем за столом напротив своих мест. — Вклад каждого был неоценимым. Если бы не ваше участие, то неизвестно, сколько бы еще предстояло страданий тем, кто сейчас на свободе…
Речь Лорда проникновенна. Я даже чувствую небольшую гордость, что и мои усилия были в этом. Но потом опоминаюсь, словно окунувшись в холодную воду.
Я спас Пожирателей Смерти. Спас убийц.
Но задумываться над этим мне не удается. Волдеморт заканчивает речь, и мы просто переходим к пирушке. Или пьянке, кому как больше нравится.
Я пытаюсь удержаться и не пить, чтобы наутро проснуться со свежей головой, но Люциус Малфой придвигает ко мне бокал с рубиновой жидкостью.
— DRC Romanee Conti 1934 года. Лорд передал лично для вас.
1934 года? Черт, этот бокал стоит дороже, чем я за сезон игры получал.
— Вижу, вы разбираетесь, — удовлетворенно заключает Малфой.
Страница 18 из 66
