Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18115
— Виктор, слушай меня, Мордред тебя побери! Я взрослый человек, и я знала, на что шла! Твоей вины нет! Я сама этого хотела! Да, черт подери, это было у меня первый раз, но я полностью все осознавала! Не думай, что ты воспользовался мной!
— Я не думаю… — пытаюсь оправдаться, но Гермиона хватает меня за руки, смотрит с отчаяньем.
— Виктор… Просто… я не знаю, что будет потом. Я не знаю, выживу ли я в предстоящей войне — а она будет, ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился. Я ведь магглорожденная, а он убивает таких, как я. Он и его сторонники! Если я хоть что-то значу для тебя… Не отталкивай меня. Пожалуйста.
— Ты очень много значишь для меня, — признаюсь, глядя в темные глаза девушки. — Очень много.
— Тогда какие проблемы?!
Молчу. Гермиона обхватывает меня руками и прижимается щекой к моей груди. Дыхание перехватывает от осознания ее близости, от осознания ее слов. Обнимаю ее. И в этот момент ничего в жизни мне не кажется более важным.
Какие проблемы, милая? Если бы ты знала… Если бы я мог сказать…
С Гермионой расстаемся, когда начинает темнеть. Я беспокоюсь, как она доберется до Хогвартса, но она отмахивается.
— Доеду на «Ночном Рыцаре» до Хогсмида, а оттуда пешком по тоннелю. Не переживай!
Смотрю, как она носится по комнате, собирая свои вещи. Мне тоже пора идти — успеть к ужину.
Дверь на этот раз из квартиры открываем Алохоморой. И закрываем Коллопортусом. Простенько и со вкусом — магглы не зайдут.
Гермиона взмахивает палочкой в тупичке рядом с домом, садится в появившийся автобус и машет мне рукой. Поднимаю в ответ правую руку.
Когда «Ночной Рыцарь» исчезает, я какое-то время стою, таращась в пустоту перед собой. Сегодняшние события наваливаются на разум огромными комом. Стискиваю голову обеими руками.
Больно.
Больно от осознания, что я переступил грань, которую не имел права. И что теперь назад ничего не вернуть.
Я ведь мог перестать ей писать. Мог написать что-нибудь грубое, чтобы она от меня отстала. Она бы огорчилась, но не было этого… сегодняшнего.
Самое страшное, что я знаю, знаю на сто процентов, что наша связь более чем опасна.
Магглокровка и Пожиратель Смерти… Ирония судьбы. Было ли когда что-то подобное?
Гермиона, милая. Я знаю, что лучшей защитой тебя было бы вообще не общаться с тобой. Но поздно… поздно. Ты стала для меня воздухом, солнечным светом. Моей магией, моей кровью, моей жизнью. Я умру без тебя, ссохнусь, как дерево без воды.
Жаль, я не гриффиндорец. Я не могу так отчаянно бросаться вперед, не задумываясь о последствиях. Я всегда буду мучиться сомнениями, колебаться… Потому что я дурмстранговец. Нас учили мыслить на несколько шагов вперед и понимать последствия.
Но не учили, как вести себя, когда логика беспощадно давится чувствами.
Любовью.
С Гермионой мы встречаемся снова. И снова. И каждый раз я хочу сказать ей, что больше ничего не будет, чтобы она не писала мне и не приходила, но не могу. Каждый раз я хочу не прикасаться к ней, не чувствовать ее запаха, вкуса, не ощущать мягкость ее кожи и не испытывать этой всепоглощающей страсти. И не хочу отдаваться ей, теряя голову, забывая обо всем.
Но не могу.
В конце марта, под конец нашей очередной встречи с Гермионой, когда мы лежим в кровати — я бездумно смотрю в потолок, унимая дыхание после секса, а сама Гермиона плотно прижимается ко мне всем телом, оплетя руками и ногами — начинает тянуть Метку.
Судорожно дергаюсь, не ожидая вызова. Я уже отвык от этого ощущения — после лечения беглых Рыцарей Лорд не давал мне никаких заданий — у меня оставалась лишь одна обязанность, как и раньше — варить зелья два раза в неделю вместе с Северусом Снейпом.
— Что такое? — Гермиона поднимает голову, глядит на меня озабоченно.
— Блин, — на ходу придумываю отговорку. — Я забыл, совершенно забыл!
— О чем?
— У меня же завтра тест по анатомии! А я даже учебник не открыл!
В глазах девушки проскальзывает понимание.
— Так чего ты тут лежишь? — она шутливо пихает меня в бок. — Чтобы получил не меньше «выше ожидаемого»!
— Получу, — бормочу, поспешно натягивая штаны и застегивая рубашку, которую я так и не снимал. — Обязательно. Закрой, пожалуйста, дверь сама.
— Хорошо, — отзывается Гермиона, но я, криво накинув на себя мантию, аппарирую.
До кабинета Лорда добегаю, когда Метка уже начинает жечь. Стучу в дверь, поймав себя на мысли, что стучу условным стуком Дурмстранга — «ученик просит позволения войти в кабинет учителя», но за дверью уже отзывается Лорд:
— Войди, Виктор.
— Я не думаю… — пытаюсь оправдаться, но Гермиона хватает меня за руки, смотрит с отчаяньем.
— Виктор… Просто… я не знаю, что будет потом. Я не знаю, выживу ли я в предстоящей войне — а она будет, ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился. Я ведь магглорожденная, а он убивает таких, как я. Он и его сторонники! Если я хоть что-то значу для тебя… Не отталкивай меня. Пожалуйста.
— Ты очень много значишь для меня, — признаюсь, глядя в темные глаза девушки. — Очень много.
— Тогда какие проблемы?!
Молчу. Гермиона обхватывает меня руками и прижимается щекой к моей груди. Дыхание перехватывает от осознания ее близости, от осознания ее слов. Обнимаю ее. И в этот момент ничего в жизни мне не кажется более важным.
Какие проблемы, милая? Если бы ты знала… Если бы я мог сказать…
С Гермионой расстаемся, когда начинает темнеть. Я беспокоюсь, как она доберется до Хогвартса, но она отмахивается.
— Доеду на «Ночном Рыцаре» до Хогсмида, а оттуда пешком по тоннелю. Не переживай!
Смотрю, как она носится по комнате, собирая свои вещи. Мне тоже пора идти — успеть к ужину.
Дверь на этот раз из квартиры открываем Алохоморой. И закрываем Коллопортусом. Простенько и со вкусом — магглы не зайдут.
Гермиона взмахивает палочкой в тупичке рядом с домом, садится в появившийся автобус и машет мне рукой. Поднимаю в ответ правую руку.
Когда «Ночной Рыцарь» исчезает, я какое-то время стою, таращась в пустоту перед собой. Сегодняшние события наваливаются на разум огромными комом. Стискиваю голову обеими руками.
Больно.
Больно от осознания, что я переступил грань, которую не имел права. И что теперь назад ничего не вернуть.
Я ведь мог перестать ей писать. Мог написать что-нибудь грубое, чтобы она от меня отстала. Она бы огорчилась, но не было этого… сегодняшнего.
Самое страшное, что я знаю, знаю на сто процентов, что наша связь более чем опасна.
Магглокровка и Пожиратель Смерти… Ирония судьбы. Было ли когда что-то подобное?
Гермиона, милая. Я знаю, что лучшей защитой тебя было бы вообще не общаться с тобой. Но поздно… поздно. Ты стала для меня воздухом, солнечным светом. Моей магией, моей кровью, моей жизнью. Я умру без тебя, ссохнусь, как дерево без воды.
Жаль, я не гриффиндорец. Я не могу так отчаянно бросаться вперед, не задумываясь о последствиях. Я всегда буду мучиться сомнениями, колебаться… Потому что я дурмстранговец. Нас учили мыслить на несколько шагов вперед и понимать последствия.
Но не учили, как вести себя, когда логика беспощадно давится чувствами.
Любовью.
Глава 6
Весна в этом году приходит стремительно. В прошлом году я встречал ее в Хогвартсе, готовясь к участию в очередном испытании Турнира, будучи одиннадцатиклассником Дурмстранга и наивным дурачком, считающим, что он уже взрослый. В этом году я встречаю ее, будучи Пожирателем Смерти, на чьих руках уже есть кровь безвинного. А идиот я все тот же, надеющийся на непонятно что.С Гермионой мы встречаемся снова. И снова. И каждый раз я хочу сказать ей, что больше ничего не будет, чтобы она не писала мне и не приходила, но не могу. Каждый раз я хочу не прикасаться к ней, не чувствовать ее запаха, вкуса, не ощущать мягкость ее кожи и не испытывать этой всепоглощающей страсти. И не хочу отдаваться ей, теряя голову, забывая обо всем.
Но не могу.
В конце марта, под конец нашей очередной встречи с Гермионой, когда мы лежим в кровати — я бездумно смотрю в потолок, унимая дыхание после секса, а сама Гермиона плотно прижимается ко мне всем телом, оплетя руками и ногами — начинает тянуть Метку.
Судорожно дергаюсь, не ожидая вызова. Я уже отвык от этого ощущения — после лечения беглых Рыцарей Лорд не давал мне никаких заданий — у меня оставалась лишь одна обязанность, как и раньше — варить зелья два раза в неделю вместе с Северусом Снейпом.
— Что такое? — Гермиона поднимает голову, глядит на меня озабоченно.
— Блин, — на ходу придумываю отговорку. — Я забыл, совершенно забыл!
— О чем?
— У меня же завтра тест по анатомии! А я даже учебник не открыл!
В глазах девушки проскальзывает понимание.
— Так чего ты тут лежишь? — она шутливо пихает меня в бок. — Чтобы получил не меньше «выше ожидаемого»!
— Получу, — бормочу, поспешно натягивая штаны и застегивая рубашку, которую я так и не снимал. — Обязательно. Закрой, пожалуйста, дверь сама.
— Хорошо, — отзывается Гермиона, но я, криво накинув на себя мантию, аппарирую.
До кабинета Лорда добегаю, когда Метка уже начинает жечь. Стучу в дверь, поймав себя на мысли, что стучу условным стуком Дурмстранга — «ученик просит позволения войти в кабинет учителя», но за дверью уже отзывается Лорд:
— Войди, Виктор.
Страница 27 из 66
