Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18122
— Ты молодец… Я даже не представляю. У меня есть оба — отец и мать… Они магглы только. Ты ведь не против?
— Не против, — улыбаюсь. — Я буду рад познакомиться с твоими родителями, у которых такая чудесная дочь.
— Скажешь тоже, — розовеет Гермиона.
До дома родителей Гермионы добираемся на «Ночном Рыцаре» — так быстрее всего, хотя меньше всего удовольствия. Нас болтает так, что я проклинаю все на свете, едва не разбив нос о стекло.
— Ну… можно было бы поехать на маггловском автобусе, — жалобно смотрит на меня Гермиона, когда мы наконец покидаем это жуткое транспортное средство, — но это четыре часа езды… А аппарировать я не умею… А ты не знаешь, куда…
— Теперь знаю, — оглядываю небольшой двухэтажный коттедж. — Теперь мы сюда будем добираться только аппарацией.
— Пойдем, я их предупредила, — Гермиона тянет меня за руку и толкает низенькую калитку.
Гостиная, в которую я вхожу, до боли похожа на те, в которых я побывал на рейдах. И в которых я убивал. Отшатываюсь от кровавых потеков на стенах, сдерживая рвотные позывы.
— Виктор? С тобой все в порядке? — гулким шумом звучит голос Гермионы.
Смаргиваю. В гостиной все чинно, все на местах. И ни единой капли крови.
— Да, простите, — произношу. — Все хорошо.
— Это мои родители, Венделл и Моника Грейнджеры, — представляет мне Гермиона. — Мам, пап, это мой друг, Виктор Крам!
Раскланиваемся. Родители Гермионы мне нравятся — приятные люди. Правда, кажется, что они испытывают какую-то неловкость.
— Гермиона немного рассказывала о вас, — говорит Венделл Грейнджер, когда мы усаживаемся в гостиной с чашками чая. — Что вы маг, как и она, учились в Дру… Дер… эм… другой школе, а сейчас учитесь в какой-то своей магической академии…
— Верно, — киваю. — Я выпускник Дурмстранга — это славянская школа. Сейчас учусь на втором курсе Академии Святого Патрика на колдомедика.
— Будете врачом? — интересуется Моника Грейнджер.
— Да, — киваю.
— А каким? — снова говорит отец Гермионы и тут же добавляет оправдывающимся тоном: — Нет, я понимаю, что ваши врачи другие, и называться они могут по-другому, но все же… может, попробуете объяснить нам, обычным людям?
— Скорая и неотложная помощь, — говорю, и в глазах Грейнджеров-старших возникает понимание. И в свою очередь спрашиваю: — А вы чем занимаетесь?
— Мы дантисты, — в голосе матери Гермионы опять проскальзывают оправдывающиеся нотки. — Ну, знаете, зубы лечим… Магглы не могут вырастить новых зубов, и у них часто бывают всякие зубные болезни…
— Кариес, пародонтит, пульпит, — перечисляю известные мне заболевания. — Я знаю, миссис Грейнджер. Мы это изучали в школе. Я учился на факультете Целителей, и там мы проходили не только магические болезни.
— О как! — мистер Грейнджер почему-то смущается еще больше. — Простите, мистер Крам. Немного странно видеть, как волшебники разбираются в маггловских вещах…
— Да, я знаю, — улыбаюсь. — У нас в Дурмстранге, конечно, образование было магическим, но был ряд маггловских дисциплин, поскольку мы живем в мире, где много неволшебников, а своим незнанием маг может нарушить Статут о Секретности.
— Вот оно как, — миссис Грейнджер смотрит в чашку. — Гермиона такого не рассказывала…
— У них в школе не так, — качаю головой. — Не в обиду Гермионе, но наша школа — лучшая в мире. У нас обучение идет одиннадцать лет, и берут сильнейших. У нас дикая нагрузка, но зато наши выпускники нарасхват везде. Я поступил без экзаменов в Святой Патрик и сразу на второй курс. Поэтому не стоит сравнивать Хогвартс, куда берут всех, и наш Дурмстранг.
— Хм. Вообще логично, что подобные школы существуют, — Грейнджеры-старшие переглядываются. — А какие маггловские дисциплины у вас есть?
— Математика, физика, химия, биология… почти все, что изучают дети в маггловских школах, — поясняю. — Нам даже выдают второй аттестат — маггловский. Если бы я захотел, то мог бы пойти в любой маггловский университет.
— То есть вы, получается, как бы волшебник, но в то же время и как бы маггл… — довольно заключает мистер Грейнджер и осекается, видя помрачневшее лицо дочери. — Что такое?
— Пап… Ты некорректно выразился! Нельзя быть наполовину магглом. Ты или колдуешь, или не колдуешь! При чем здесь школьный аттестат?! — возмущается Гермиона.
— Я волшебник, разбирающийся в маггловском мире, — уточняю. — В отличие от британских магов, я не перепутаю, что надевать при выходе из дома и легко куплю все, что мне надо, в обычном магазине. И машины меня не пугают.
— Он даже водить умеет! — хвастается Гермиона.
Грейнджеры смотрят на меня с интересом.
— Ну, водить — это сильно сказано, — смущаюсь. — У нас были основы вождения… две недели. Тормоз с газом не перепутаю, но далеко ли уеду — следующий вопрос.
— У вас… в вашей школе всех так учат?
— Да, — киваю. — У нас стараются дать достаточно полное знание о маггловском мире.
— А ваши родители? — задает вопрос миссис Грейнджер. — Они маги… или… ну, как мы?
— Не против, — улыбаюсь. — Я буду рад познакомиться с твоими родителями, у которых такая чудесная дочь.
— Скажешь тоже, — розовеет Гермиона.
До дома родителей Гермионы добираемся на «Ночном Рыцаре» — так быстрее всего, хотя меньше всего удовольствия. Нас болтает так, что я проклинаю все на свете, едва не разбив нос о стекло.
— Ну… можно было бы поехать на маггловском автобусе, — жалобно смотрит на меня Гермиона, когда мы наконец покидаем это жуткое транспортное средство, — но это четыре часа езды… А аппарировать я не умею… А ты не знаешь, куда…
— Теперь знаю, — оглядываю небольшой двухэтажный коттедж. — Теперь мы сюда будем добираться только аппарацией.
— Пойдем, я их предупредила, — Гермиона тянет меня за руку и толкает низенькую калитку.
Гостиная, в которую я вхожу, до боли похожа на те, в которых я побывал на рейдах. И в которых я убивал. Отшатываюсь от кровавых потеков на стенах, сдерживая рвотные позывы.
— Виктор? С тобой все в порядке? — гулким шумом звучит голос Гермионы.
Смаргиваю. В гостиной все чинно, все на местах. И ни единой капли крови.
— Да, простите, — произношу. — Все хорошо.
— Это мои родители, Венделл и Моника Грейнджеры, — представляет мне Гермиона. — Мам, пап, это мой друг, Виктор Крам!
Раскланиваемся. Родители Гермионы мне нравятся — приятные люди. Правда, кажется, что они испытывают какую-то неловкость.
— Гермиона немного рассказывала о вас, — говорит Венделл Грейнджер, когда мы усаживаемся в гостиной с чашками чая. — Что вы маг, как и она, учились в Дру… Дер… эм… другой школе, а сейчас учитесь в какой-то своей магической академии…
— Верно, — киваю. — Я выпускник Дурмстранга — это славянская школа. Сейчас учусь на втором курсе Академии Святого Патрика на колдомедика.
— Будете врачом? — интересуется Моника Грейнджер.
— Да, — киваю.
— А каким? — снова говорит отец Гермионы и тут же добавляет оправдывающимся тоном: — Нет, я понимаю, что ваши врачи другие, и называться они могут по-другому, но все же… может, попробуете объяснить нам, обычным людям?
— Скорая и неотложная помощь, — говорю, и в глазах Грейнджеров-старших возникает понимание. И в свою очередь спрашиваю: — А вы чем занимаетесь?
— Мы дантисты, — в голосе матери Гермионы опять проскальзывают оправдывающиеся нотки. — Ну, знаете, зубы лечим… Магглы не могут вырастить новых зубов, и у них часто бывают всякие зубные болезни…
— Кариес, пародонтит, пульпит, — перечисляю известные мне заболевания. — Я знаю, миссис Грейнджер. Мы это изучали в школе. Я учился на факультете Целителей, и там мы проходили не только магические болезни.
— О как! — мистер Грейнджер почему-то смущается еще больше. — Простите, мистер Крам. Немного странно видеть, как волшебники разбираются в маггловских вещах…
— Да, я знаю, — улыбаюсь. — У нас в Дурмстранге, конечно, образование было магическим, но был ряд маггловских дисциплин, поскольку мы живем в мире, где много неволшебников, а своим незнанием маг может нарушить Статут о Секретности.
— Вот оно как, — миссис Грейнджер смотрит в чашку. — Гермиона такого не рассказывала…
— У них в школе не так, — качаю головой. — Не в обиду Гермионе, но наша школа — лучшая в мире. У нас обучение идет одиннадцать лет, и берут сильнейших. У нас дикая нагрузка, но зато наши выпускники нарасхват везде. Я поступил без экзаменов в Святой Патрик и сразу на второй курс. Поэтому не стоит сравнивать Хогвартс, куда берут всех, и наш Дурмстранг.
— Хм. Вообще логично, что подобные школы существуют, — Грейнджеры-старшие переглядываются. — А какие маггловские дисциплины у вас есть?
— Математика, физика, химия, биология… почти все, что изучают дети в маггловских школах, — поясняю. — Нам даже выдают второй аттестат — маггловский. Если бы я захотел, то мог бы пойти в любой маггловский университет.
— То есть вы, получается, как бы волшебник, но в то же время и как бы маггл… — довольно заключает мистер Грейнджер и осекается, видя помрачневшее лицо дочери. — Что такое?
— Пап… Ты некорректно выразился! Нельзя быть наполовину магглом. Ты или колдуешь, или не колдуешь! При чем здесь школьный аттестат?! — возмущается Гермиона.
— Я волшебник, разбирающийся в маггловском мире, — уточняю. — В отличие от британских магов, я не перепутаю, что надевать при выходе из дома и легко куплю все, что мне надо, в обычном магазине. И машины меня не пугают.
— Он даже водить умеет! — хвастается Гермиона.
Грейнджеры смотрят на меня с интересом.
— Ну, водить — это сильно сказано, — смущаюсь. — У нас были основы вождения… две недели. Тормоз с газом не перепутаю, но далеко ли уеду — следующий вопрос.
— У вас… в вашей школе всех так учат?
— Да, — киваю. — У нас стараются дать достаточно полное знание о маггловском мире.
— А ваши родители? — задает вопрос миссис Грейнджер. — Они маги… или… ну, как мы?
Страница 32 из 66
