Змеиная паутина

— Мои родители — маги в нескольких поколениях, — отвечаю. — Отец… отец погиб, когда мне было двенадцать. Он был Ритуалистом. Как и мама… Есть еще три младшие сестры.

— Они тоже учатся в вашей школе?

— Нет, — качаю головой, — они на домашнем обучении. Хотя в этом году Лучика, самая старшая из сестер, собирается в Бобатон. Это французская школа.

— А, которые тоже были на Турнире? — кивает мама Гермионы.

— Да, — подтверждаю. — Гермиона рассказала?

— Да, она что-то такое упоминала… И что вы, мистер Крам, были Победителем вместе с Гарри Поттером… ее другом.

— Да, — невесело усмехаюсь. — Был.

— А что вы так грустно? — улыбается миссис Грейнджер. — Разве Турнир — это не весело?

— Не очень, — отпиваю чай и встречаю предупреждающий взгляд Гермионы. — На первом испытании меня дракон хвостом ударил очень сильно, повредил позвоночник, поэтому два других испытания было достаточно тяжело проходить.

— О, позвоночник — это серьезно, — кивает отец Гермионы. — Но сейчас с вами все в порядке?

— Да, — подтверждаю. — Все хорошо, спасибо.

— А драконы… какие они? — смущенно интересуется мама Гермионы.

— Драконы, — отставляю чашку, — похожи на ящериц, только размером с ваш коттедж. Некоторые виды отличаются повышенной крепостью брони, некоторые — повышенной огнеплюйкостью. Есть особо вертлявые и летучие.

— Они все умеют летать? — заинтересованно спрашивает мистер Грейнджер.

— Все. Ну, если только не травмированы. И огнем тоже все плюются, — киваю. — Но вообще это достаточно мирные существа, если их не раздразнить.

— Хотел бы я на них посмотреть…

— Ну, живого дракона я не обещаю, — пожимаю плечами, — а вот небольшая игрушечная фигурка с Турнира у меня сохранилась. На следующий раз могу принести.

— Но сувенир — все-таки не настоящий дракон, — разочарованно говорит мистер Грейнджер. — Они же не живые.

— Не живые, но это магический сувенир, — поясняю. — Он двигается точь-в-точь, как живой, и даже выпускает иллюзорный огонь. И очень детально проработан. Думаю, вам понравится.

— О, если так! — в глазах отца Гермионы загорается интерес. — Буду благодарен.

— Договорились, — киваю.

За неспешными разговорами проходит около часа.

— Мы рады познакомиться с вами, мистер Крам, — говорит мистер Грейнджер под конец. — Мы мало знакомы с волшебниками, и хорошо, что у Гермионы есть такой друг, как вы. Если честно, нам немного не по себе от разницы между магическим и обычным миром, и мы опасались, что так и останемся «за бортом», не будучи в состоянии понять, о чем говорит наша дочь или ее избранник. Но с вами легко и просто, вы объясняете неизвестные нам вещи простыми словами и понимаете, о чем мы говорим… Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, мистер Крам.

— Виктор, — говорю. — Зовите меня по имени.

— О, тогда нас тоже, — улыбается мистер Грейнджер. — Я Венделл, а моя жена — Моника.

— Венделл, Моника, — повторяю. — Очень приятно. Спасибо вам.

— Взаимно, Виктор!

— Фух! — выдыхает Гермиона, когда мы аппарируем в мою квартиру. — Я так боялась, что ты скажешь им что-нибудь, что их напугает!

— Ну, я ж не совсем идиот, — не отпускаю Гермиону, продолжая держать ее за талию. — Еще мне не хватало твоих родителей стращать возрождением Лорда.

— Это да, — Гермиона улыбается. — Только… Виктор, не называй его, пожалуйста, Лордом… мне не по себе.

Мысленно прикусываю язык.

— Да, точно. Извини, солнышко. Я постараюсь.

— И вообще, у него имя есть, — Гермиона встряхивает головой, и часть волос попадает мне на губы, лезет в рот. — В…

Напрягаюсь, понимая, что сейчас руку может скрутить болью.

— В-Волдеморт, — заканчивает Гермиона, и предплечье пронзает, как иглой.

Хоть и готовлюсь к этому, но все равно вздрагиваю. Ну вот…

— Профессор Дамблдор говорит, что его имени не стоит бояться, — отзывается на мою реакцию Гермиона. — Он ведь ни разу не Лорд.

Слава, слава Мерлину и всем богам! И всем маггловским святым! Я готов сейчас даже поцеловать какую-нибудь икону! Отклик Метки Гермиона посчитала за банальный страх. Боги милостивые, спасибо, спасибо!

— Я… постараюсь, — повторяю. — Но… сама понимаешь, это сложно.

— Ну… я сама не привыкла еще, — Гермиона прижимается ко мне всем телом. — Знаешь… наверное, воспоминание об этом моменте станет для меня самым лучшим… Я никогда не ощущала себя такой счастливой — обнимая человека, которого люблю.

— А для меня самым счастливым воспоминанием стало, когда ты искала чай на моей кухне, — признаюсь, говоря чистую правду. — У тебя солнце сквозь волосы просвечивало, и они были как нимб.

Гермиона заливисто хохочет.

Готов слушать ее смех бесконечно.

Глава 7

Я ненавижу кровь. Ненавижу боль и смерть. Ненавижу отчаянье в глазах и гаснущий взгляд.

Ненавижу Лорда.

Еще я ненавижу Долохова и Яминского.