Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18140
— В этом я не уверен, — честно признаюсь, но она возражает:
— Я уверена. За прошедший год успела убедиться. Со стороны, мистер Крам, виднее.
Смотрю в землю.
— И… мистер Крам, я, конечно, понимаю, что рисковать своей жизнью ради моего сына вы не будете, но… все же попрошу. Приглядывайте за ним, пожалуйста. Не только на поле для квиддича. Он… и наши гости… особенно…
Понимаю, что хочет сказать миссис Малфой.
— Я постараюсь, — отвечаю искренне. — Насколько смогу.
— Спасибо вам, мистер Крам, — женщина тихонько вытирает выступившую слезу и, неловко сделав книксен, уходит.
Смотрю ей вслед, пока с поля не доносится вопль Малфоя-мелкого:
— Крам, ну можно я попробую «Чистомет»?!
Беллатрикс хороший маг, но ее безумие мешает ей быть полноценным лидером «тройки». Если с Яминским мы уже кое-как сработались — я рассчитываю на его атаки, он на мои щиты и наоборот, то Беллатрикс похожа на осадную машину — рвется вперед, сметая все на своем пути.
А рейды становятся сложнее. После демарша неудачников в Министерстве нам нередко приходится отбиваться от авроров. А авроры — не идиоты.
И каждый раз, возвращаясь назад живыми, хотя и потрепанными, я благодарю нашу с Яминским дурмстранговскую подготовку. Особенно посохи, поскольку местные маги посохами не колдуют и вообще часто не знают, как от них обороняться. Пару особо «одаренных» авроров мы с Яминским укладываем простыми маггловскими ударами тех же посохов.
Иногда с нами идет Темный Лорд. И от мощи его магии дрожит само мироздание. Когда он появляется, мне хочется забиться в самый дальний угол и притвориться улиткой, поскольку ощущение, что еще немного, и меня тоже сметет волной дикой ярости, остро, как никогда.
И Лорд никогда не пользуется моими зельями — у него свой запас. Откуда он их берет, сам варит или же Снейпа припрягает, я не знаю. Да мне без разницы.
В сентябре начинаются занятия в Академии, но освобождений от участия в рейдах мне никто не дает. И лишь ударные дозы всевозможных зелий позволяют мне выглядеть на лекциях свежим и бодрым.
Один раз хожу к «мадам Лулу», встречаюсь с Кэти. Но встреча проходит скомканной, мне так и не удается расслабиться толком. Кэти старается изо всех сил, но я смотрю на нее, а вижу Гермиону. Или же начинаю сравнивать Кэти с Гермионой — а Гермиона тут голову не так поворачивает. И не так смеется. И не так стонет. И не так…
В общем, от мадам Лулу выхожу злой. На душе еще больше разрастается пустота.
Гермиона, девочка…
Учиться мне предстоит еще год. В Святом Патрике, как и в других магических высших учебных заведениях, учеба длится три года. Учитывая, что меня приняли на второй курс, то всего — два года.
И я не уверен, что закончу этот год.
Как никто другой, меня поддерживает Анна Фоминична. Как мог, я постарался обустроить ее клетку — принес хорошую кровать и матрас, купил самоочищающийся горшок и кувшин, вечно полный чистой воды. Я пытался приказать Динки, чтобы та носила еду для Анны Фоминичны, но домовичка сослалась на приказ (я так и не понял, чей), и отказалась.
И каждый раз Анна Фоминична благодарила меня с робкой смущенной улыбкой. И мне каждый раз было тяжело видеть, как она мучается в полусыром подземелье вместе с узниками. И каждый раз я понимал, что Анна Фоминична — человек исключительной силы, с твердым внутренним стержнем, который невозможно ни сломать, ни погнуть. Даже в невзгодах она умудряется служить мне опорой и поддержкой.
А мне невероятно стыдно за то, что я этой поддержкой пользуюсь.
Я хочу быть сильным. Хочу быть таким же, как она. Но ее пример лишь показывает, как я далек от подобного совершенства. Я бы уже давно сломался, если оказался бы в таких же обстоятельствах.
Она же умудряется не просто сидеть, а действовать. По приказу Лорда в подвале поставили шкафчик с зельями, которыми Анна Фоминична поит заключенных в мое отсутствие. Простые зелья — Укрепляющие, Бодрящие…
И пара неподписанных флаконов с ядом.
Когда я показываю их Анне Фоминичне, она смотрит на меня понимающим взглядом и кивает.
А мне на душе делается тоскливо. От того, что эти флаконы вообще есть. И есть необходимость в их использовании.
Лорд начинает нападения не только на магглов, но и на магов. Как поясняет мне Алекто Кэрроу, на несогласных. И каждый раз я боюсь, что вот, этот маг будет моим знакомым… Но сия чаша меня минует.
У Лорда появилась змея. Огромная, длинная, толстая. От ее вида меня передергивает, но он любезничает с ней, сюсюкается, что-то шипит. Во время собраний змея ползает везде. У нее противная гладкая шкура. Лорд зовет ее Нагини. Нагини же словно чувствует наше отвращение, и нередко залезает кому-нибудь на колени или даже на шею. Когда она обвилась вокруг моей шеи первый раз, я сидел, как каменный, боясь вдохнуть. Потому что если бы я попытался вдохнуть, то на выдохе бы произнес «Авада Кедавра» в адрес этой мерзкой змеюки.
Кэрроу говорят, что змея у Лорда была и раньше, до его… временной отлучки.
Ненавижу змей.
— Я уверена. За прошедший год успела убедиться. Со стороны, мистер Крам, виднее.
Смотрю в землю.
— И… мистер Крам, я, конечно, понимаю, что рисковать своей жизнью ради моего сына вы не будете, но… все же попрошу. Приглядывайте за ним, пожалуйста. Не только на поле для квиддича. Он… и наши гости… особенно…
Понимаю, что хочет сказать миссис Малфой.
— Я постараюсь, — отвечаю искренне. — Насколько смогу.
— Спасибо вам, мистер Крам, — женщина тихонько вытирает выступившую слезу и, неловко сделав книксен, уходит.
Смотрю ей вслед, пока с поля не доносится вопль Малфоя-мелкого:
— Крам, ну можно я попробую «Чистомет»?!
Беллатрикс хороший маг, но ее безумие мешает ей быть полноценным лидером «тройки». Если с Яминским мы уже кое-как сработались — я рассчитываю на его атаки, он на мои щиты и наоборот, то Беллатрикс похожа на осадную машину — рвется вперед, сметая все на своем пути.
А рейды становятся сложнее. После демарша неудачников в Министерстве нам нередко приходится отбиваться от авроров. А авроры — не идиоты.
И каждый раз, возвращаясь назад живыми, хотя и потрепанными, я благодарю нашу с Яминским дурмстранговскую подготовку. Особенно посохи, поскольку местные маги посохами не колдуют и вообще часто не знают, как от них обороняться. Пару особо «одаренных» авроров мы с Яминским укладываем простыми маггловскими ударами тех же посохов.
Иногда с нами идет Темный Лорд. И от мощи его магии дрожит само мироздание. Когда он появляется, мне хочется забиться в самый дальний угол и притвориться улиткой, поскольку ощущение, что еще немного, и меня тоже сметет волной дикой ярости, остро, как никогда.
И Лорд никогда не пользуется моими зельями — у него свой запас. Откуда он их берет, сам варит или же Снейпа припрягает, я не знаю. Да мне без разницы.
В сентябре начинаются занятия в Академии, но освобождений от участия в рейдах мне никто не дает. И лишь ударные дозы всевозможных зелий позволяют мне выглядеть на лекциях свежим и бодрым.
Один раз хожу к «мадам Лулу», встречаюсь с Кэти. Но встреча проходит скомканной, мне так и не удается расслабиться толком. Кэти старается изо всех сил, но я смотрю на нее, а вижу Гермиону. Или же начинаю сравнивать Кэти с Гермионой — а Гермиона тут голову не так поворачивает. И не так смеется. И не так стонет. И не так…
В общем, от мадам Лулу выхожу злой. На душе еще больше разрастается пустота.
Гермиона, девочка…
Учиться мне предстоит еще год. В Святом Патрике, как и в других магических высших учебных заведениях, учеба длится три года. Учитывая, что меня приняли на второй курс, то всего — два года.
И я не уверен, что закончу этот год.
Как никто другой, меня поддерживает Анна Фоминична. Как мог, я постарался обустроить ее клетку — принес хорошую кровать и матрас, купил самоочищающийся горшок и кувшин, вечно полный чистой воды. Я пытался приказать Динки, чтобы та носила еду для Анны Фоминичны, но домовичка сослалась на приказ (я так и не понял, чей), и отказалась.
И каждый раз Анна Фоминична благодарила меня с робкой смущенной улыбкой. И мне каждый раз было тяжело видеть, как она мучается в полусыром подземелье вместе с узниками. И каждый раз я понимал, что Анна Фоминична — человек исключительной силы, с твердым внутренним стержнем, который невозможно ни сломать, ни погнуть. Даже в невзгодах она умудряется служить мне опорой и поддержкой.
А мне невероятно стыдно за то, что я этой поддержкой пользуюсь.
Я хочу быть сильным. Хочу быть таким же, как она. Но ее пример лишь показывает, как я далек от подобного совершенства. Я бы уже давно сломался, если оказался бы в таких же обстоятельствах.
Она же умудряется не просто сидеть, а действовать. По приказу Лорда в подвале поставили шкафчик с зельями, которыми Анна Фоминична поит заключенных в мое отсутствие. Простые зелья — Укрепляющие, Бодрящие…
И пара неподписанных флаконов с ядом.
Когда я показываю их Анне Фоминичне, она смотрит на меня понимающим взглядом и кивает.
А мне на душе делается тоскливо. От того, что эти флаконы вообще есть. И есть необходимость в их использовании.
Лорд начинает нападения не только на магглов, но и на магов. Как поясняет мне Алекто Кэрроу, на несогласных. И каждый раз я боюсь, что вот, этот маг будет моим знакомым… Но сия чаша меня минует.
У Лорда появилась змея. Огромная, длинная, толстая. От ее вида меня передергивает, но он любезничает с ней, сюсюкается, что-то шипит. Во время собраний змея ползает везде. У нее противная гладкая шкура. Лорд зовет ее Нагини. Нагини же словно чувствует наше отвращение, и нередко залезает кому-нибудь на колени или даже на шею. Когда она обвилась вокруг моей шеи первый раз, я сидел, как каменный, боясь вдохнуть. Потому что если бы я попытался вдохнуть, то на выдохе бы произнес «Авада Кедавра» в адрес этой мерзкой змеюки.
Кэрроу говорят, что змея у Лорда была и раньше, до его… временной отлучки.
Ненавижу змей.
Страница 48 из 66
