Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18143
Могу только кивнуть.
Когда Густавсон уволакивает жертву, которая не может даже сопротивляться из-за наложенных на нее заклятий, поворачиваюсь снова к Монтегю.
— Кого ждешь? — приподнимаю бровь.
— Эм…
С верхнего этажа доносится истошный крик, Монтегю вздрагивает, оглядывается в сторону лестницы. Поднимаю палочку и направляю ему между глаз.
— Монтегю, или ты убьешь сейчас маггла, или я убью тебя, — холодно говорю.
Монтегю сглатывает.
— Крам, я…
Но я перебиваю.
— Ты пришел к Лорду, — медленно, с расстановкой произношу. — Сам. Ты принес ему клятву. И получил Метку. Теперь осталась малость — подтвердить свою клятву. Или ты думал, что это игра? Долбанная костюмированная вечеринка, где можно побегать в красивой мантии и маске, а потом пойти под крылышко к мамочке?
Монтегю мотает головой.
— Ну?! — рявкаю.
Сверху опять орут, но мы с Монтегю не двигаемся. Он смотрит в кончик моей палочки. Я смотрю на него.
— Х… хорошо, — убитым голосом произносит Монтегю и поворачивается к магглам.
Жду.
— Слушай, — с надеждой говорит Монтегю. — А может… ты меня под Империо, а? А скажем, что я сам?
Качаю головой.
— Пожалуйста, Крам, — шепчет парень. — Ты ведь умеешь…
Делаю легкое движение палочкой.
— Авада Кедавра!
Монтегю дергается, смотрит на магглов. Женщина обмякает после попадания моего проклятья. Следующим проклятьем убиваю ее сына.
Мужчина еще жив.
— Модест, — вздыхаю. — Если сейчас этого маггла убью я, а не ты, то после него я произнесу еще одну Аваду. Угадай, на кого она будет направлена?
— Ты… серьезно это сделаешь? — Монтегю заворожено смотрит на тела. — Но ведь я не маггл. Я ведь Рыцарь…
— Говницарь! — рявкаю и влепляю Монтегю оплеуху. — Пока не убьешь, ты не Рыцарь, а говно с палочкой!
Дрожащей рукой Модест Монтегю направляет свою палочку на оставшегося в живых маггла.
— Авада… Авада Кедавра…
Из кончика вырывается зеленый дымок.
— Не обязательно Аваду, — подсказываю. Видеть его колебания мне невыносимо.
— Да? — изумляется Монтегю. — А что еще?
— Да хоть Риктусемпрой защекочи.
Скрипят ступеньки, и по лестнице спускается довольный Густавсон, волоча за собой Мобиликорпусом тело своей жертвы.
— Нафига ты его приволок? — интересуюсь.
— Ну… показать! — гордо говорит Густавсон. — Ну, что убил, как и надо.
Смотрю на бледное лицо мальчишки, бывшего живым еще час назад. Ниже пояса переводить взгляд не хочется, но краем глаза я все равно замечаю кровавые следы и синяки на бедрах.
— Молодец, — мрачно выдавливаю.
Монтегю смотрит на маггла.
Наколдовываю Темпус. Мы тут уже сорок минут. Опаздываем.
— Опаздываем, — говорю Монтегю, встряхнувшись. — Ну?
— Я не могу, — вдруг едва слышно произносит Монтегю и делает шаг к двери. — Не могу!
С этими словами он выскакивает на улицу и мчится куда-то прочь.
Чертыхаюсь, несусь следом.
Вылавливаю Монтегю через несколько сот метров, когда он уже собирается куда-то аппарировать. Короткий Ступефай его оглушает, и он мешком валится на землю.
Какое-то время смотрю на лежащего на земле Монтегю, в черной мантии и с серебряной маской на лице. Маска слегка съехала, и я могу видеть часть его щеки.
Рядом раздаются пыхтящие звуки. Оборачиваюсь. Нас догнал Густавсон.
— Энервейт! — привожу в чувство Монтегю.
— Крам… — Монтегю не поднимается с земли. — Слушай… я…
— Урод! — пинаю лежащего парня. — Тряпка!
Монтегю не отвечает.
— Возвращайся и добей! — кричу.
— Эм… сэр… — Густавсон мнется и выпаливает: — Я уже добил.
Замираю.
И на этот счет инструкции у меня однозначные.
Я могу колебаться и мучиться совестью, но совесть у меня уже не та. Возможно, ее уже нет. Она долго мучилась, но в итоге все равно сдохла.
Монтегю все понимает. Он издает полузадушенный писк, но я произношу два коротких слова.
— Трансфигурируй его во что-нибудь, — отдаю короткий приказ Густавсону, не будучи в силах смотреть ни на него, ни на мертвого Монтегю. — И пойдем.
— Эм… можно, я Метку выпущу? — Густавсон коротким взмахом палочки превращает тело в камень.
Киваю.
Над домом магглов расцветает зеленая Метка.
Опадающие листья, дожди. Мокрый снег, холод. Ручьи, зеленая трава, птички…
Кровь и убийства. Учеба. Целительство. Зелья. Кровь и убийства… Учеба… Кровь…
Учусь я откровенно слабо. Но я и не стараюсь. Мне лишь бы набрать проходной балл на тестах.
Человек — существо живучее. И это я знаю по себе. Я думал, что не смогу жить без отца, когда он умер. Выжил. Думал, что не смогу жить с Меткой. Живу. Живу и без Гермионы. Возможно, я проживу и без Анны Фоминичны.
Особенно проживу без Лорда.
В конце мая девяносто седьмого узнаю, что Дамблдор погиб.
Узнаю совершенно по-идиотски — прихожу на занятия и искренне удивляюсь, почему все ходят, словно в воду опущенные. И лишь свежий «Пророк» сообщает мне новость. Причем я так же узнаю, что на Хогвартс напали Пожиратели Смерти.
Когда Густавсон уволакивает жертву, которая не может даже сопротивляться из-за наложенных на нее заклятий, поворачиваюсь снова к Монтегю.
— Кого ждешь? — приподнимаю бровь.
— Эм…
С верхнего этажа доносится истошный крик, Монтегю вздрагивает, оглядывается в сторону лестницы. Поднимаю палочку и направляю ему между глаз.
— Монтегю, или ты убьешь сейчас маггла, или я убью тебя, — холодно говорю.
Монтегю сглатывает.
— Крам, я…
Но я перебиваю.
— Ты пришел к Лорду, — медленно, с расстановкой произношу. — Сам. Ты принес ему клятву. И получил Метку. Теперь осталась малость — подтвердить свою клятву. Или ты думал, что это игра? Долбанная костюмированная вечеринка, где можно побегать в красивой мантии и маске, а потом пойти под крылышко к мамочке?
Монтегю мотает головой.
— Ну?! — рявкаю.
Сверху опять орут, но мы с Монтегю не двигаемся. Он смотрит в кончик моей палочки. Я смотрю на него.
— Х… хорошо, — убитым голосом произносит Монтегю и поворачивается к магглам.
Жду.
— Слушай, — с надеждой говорит Монтегю. — А может… ты меня под Империо, а? А скажем, что я сам?
Качаю головой.
— Пожалуйста, Крам, — шепчет парень. — Ты ведь умеешь…
Делаю легкое движение палочкой.
— Авада Кедавра!
Монтегю дергается, смотрит на магглов. Женщина обмякает после попадания моего проклятья. Следующим проклятьем убиваю ее сына.
Мужчина еще жив.
— Модест, — вздыхаю. — Если сейчас этого маггла убью я, а не ты, то после него я произнесу еще одну Аваду. Угадай, на кого она будет направлена?
— Ты… серьезно это сделаешь? — Монтегю заворожено смотрит на тела. — Но ведь я не маггл. Я ведь Рыцарь…
— Говницарь! — рявкаю и влепляю Монтегю оплеуху. — Пока не убьешь, ты не Рыцарь, а говно с палочкой!
Дрожащей рукой Модест Монтегю направляет свою палочку на оставшегося в живых маггла.
— Авада… Авада Кедавра…
Из кончика вырывается зеленый дымок.
— Не обязательно Аваду, — подсказываю. Видеть его колебания мне невыносимо.
— Да? — изумляется Монтегю. — А что еще?
— Да хоть Риктусемпрой защекочи.
Скрипят ступеньки, и по лестнице спускается довольный Густавсон, волоча за собой Мобиликорпусом тело своей жертвы.
— Нафига ты его приволок? — интересуюсь.
— Ну… показать! — гордо говорит Густавсон. — Ну, что убил, как и надо.
Смотрю на бледное лицо мальчишки, бывшего живым еще час назад. Ниже пояса переводить взгляд не хочется, но краем глаза я все равно замечаю кровавые следы и синяки на бедрах.
— Молодец, — мрачно выдавливаю.
Монтегю смотрит на маггла.
Наколдовываю Темпус. Мы тут уже сорок минут. Опаздываем.
— Опаздываем, — говорю Монтегю, встряхнувшись. — Ну?
— Я не могу, — вдруг едва слышно произносит Монтегю и делает шаг к двери. — Не могу!
С этими словами он выскакивает на улицу и мчится куда-то прочь.
Чертыхаюсь, несусь следом.
Вылавливаю Монтегю через несколько сот метров, когда он уже собирается куда-то аппарировать. Короткий Ступефай его оглушает, и он мешком валится на землю.
Какое-то время смотрю на лежащего на земле Монтегю, в черной мантии и с серебряной маской на лице. Маска слегка съехала, и я могу видеть часть его щеки.
Рядом раздаются пыхтящие звуки. Оборачиваюсь. Нас догнал Густавсон.
— Энервейт! — привожу в чувство Монтегю.
— Крам… — Монтегю не поднимается с земли. — Слушай… я…
— Урод! — пинаю лежащего парня. — Тряпка!
Монтегю не отвечает.
— Возвращайся и добей! — кричу.
— Эм… сэр… — Густавсон мнется и выпаливает: — Я уже добил.
Замираю.
И на этот счет инструкции у меня однозначные.
Я могу колебаться и мучиться совестью, но совесть у меня уже не та. Возможно, ее уже нет. Она долго мучилась, но в итоге все равно сдохла.
Монтегю все понимает. Он издает полузадушенный писк, но я произношу два коротких слова.
— Трансфигурируй его во что-нибудь, — отдаю короткий приказ Густавсону, не будучи в силах смотреть ни на него, ни на мертвого Монтегю. — И пойдем.
— Эм… можно, я Метку выпущу? — Густавсон коротким взмахом палочки превращает тело в камень.
Киваю.
Над домом магглов расцветает зеленая Метка.
Глава 10
Сентябрь, октябрь, ноябрь. Декабрь, январь, февраль. Март, апрель, май…Опадающие листья, дожди. Мокрый снег, холод. Ручьи, зеленая трава, птички…
Кровь и убийства. Учеба. Целительство. Зелья. Кровь и убийства… Учеба… Кровь…
Учусь я откровенно слабо. Но я и не стараюсь. Мне лишь бы набрать проходной балл на тестах.
Человек — существо живучее. И это я знаю по себе. Я думал, что не смогу жить без отца, когда он умер. Выжил. Думал, что не смогу жить с Меткой. Живу. Живу и без Гермионы. Возможно, я проживу и без Анны Фоминичны.
Особенно проживу без Лорда.
В конце мая девяносто седьмого узнаю, что Дамблдор погиб.
Узнаю совершенно по-идиотски — прихожу на занятия и искренне удивляюсь, почему все ходят, словно в воду опущенные. И лишь свежий «Пророк» сообщает мне новость. Причем я так же узнаю, что на Хогвартс напали Пожиратели Смерти.
Страница 50 из 66
