Змеиная паутина

Слизеринские подземелья нахожу быстро. Я еще помню Хогвартс, и даже вертящиеся лестницы меня не смущают. По дороге встречаются школьники разных факультетов, которые при виде меня жмутся к стенам, провожая настороженными взглядами.

Ну да. Выгляжу я мрачно. Потому что зол неимоверно.

При подходе к гостиной факультета вылавливаю какого-то мальчишку, то ли четвертого, то ли пятого курса и волоку за собой.

— Проход открой, — велю.

— «Чистая кровь», — тихо говорит стене парнишка, и в стене образуется дверь.

Все верно. Правильно пришел.

Отпускаю мантию своего провожатого.

— Спасибо.

В гостиной Слизерина я был пару раз, когда еще был в Хогвартсе три года назад как участник Турнира. Тогда целая куча народу рвалась со мной познакомиться и подружиться, поэтому звали к себе. Был я и у рэйвенкловцев, и у хаффлпаффцев. Чаще, конечно, у хаффлпаффцев — там кухня рядом, можно было захватить немного вкусной еды и посидеть, болтая ни о чем. И на их девчонок поглазеть. А вот у гриффиндорцев я был всего один раз. Гермиона приглашала.

Гермиона…

Мое появление в гостиной вызывает у слизеринцев шок. Они замирают, не понимая, зачем я пришел.

— Привет, — здороваюсь. — Я тут решил к вам в гости зайти. Вы не против?

Расслабляются.

— Всегда пожалуйста! — улыбается мне в ответ кудрявая девушка с плоским лицом и вздернутыми ноздрями. Оглядываю ее и замечаю значок старосты. Вот ты мне и нужна, дорогая.

Растягиваю губы в профессиональной улыбке — такой, какую я демонстрировал журналистам и всяким колдофотографам.

Действует.

— Выпьешь с нами? — робея от собственной наглости, обращается ко мне другой слизеринец. Значка старосты у него на груди нет. Жаль.

— А вам можно? — с интересом спрашиваю. У нас в Дурмстранге за спиртное гоняли жестко.

— Ну… — парень смущается. — Нельзя по идее. Но кто нас проверять будет? Ты-то своих не заложишь! У нас огневиски есть.

— Нет, — качаю головой. — Мне бы вашего второго старосту увидеть.

— Харпера? — спрашивает староста-девушка. — А он в спальне. Позвать?

— Позови, — соглашаюсь.

— Как тебя зовут? — интересуюсь у нее, когда она отдает распоряжение, и кто-то бежит в сторону спален.

— Паркинсон, — отвечает она и уточняет: — Панси Паркинсон.

Упомянутый Харпер появляется в гостиной через пять минут. Он трет глаза, но при виде меня расплывается в улыбке.

— Крам! Привет! А я не поверил, что ты действительно у нас в школе теперь работаешь! Как тебе, не достают грязнокровки?

Не помню, мальчик, чтобы мы с тобой на брудершафт пили…

Мой холодный взгляд его останавливает.

— Харпер и Паркинсон, — говорю, глядя на рядом стоящих старост. — Паркинсон и Харпер. Старосты факультета Слизерин школы Хогвартс.

Старосты замирают, смотрят непонимающе.

— А я — Виктор Тодоров Крам, — представляюсь. — Заведующий вашим Больничным Крылом. Пришел специально к вам, чтобы посмотреть на тех, из-за которых у меня прибавилось работы.

Говорю тихо, но эмоционально.

— На тех, из-за кого я, вместо чтения книг и отдыха, вынужден торчать в гребаной лаборатории, варя гребаные зелья для очередных проклятых или побитых. На тех, из-за кого я сижу и заполняю гребаные медкарты и отчеты, а не расслабляюсь у камина с бокалом хорошего коньяка!

— Мы… мы не… — сглатывает Харпер, но я перебиваю рявком.

— Молчать!

Паркинсон вздрагивает, а Харпер отшатывается.

— Так вот, дорогие мои. Если еще раз из-за вашего желания развлекаться пострадает хоть один ученик и этим самым прибавит мне работы, я лично возьму вас за шкирки и устрою такую развлекуху лично для себя, что вам мало не покажется. Поверьте мне, фантазии у меня не занимать.

— Ты… я чистокровный… — зачем-то говорит Харпер.

— И что? — вздергиваю бровь.

— Из-за каких-то грязнокровок ты… на чистокровных?

— Харпер. Харпер-Харпер, — смотрю на побелевшего старосту. — Мне плевать на грязнокровок. А вот тем, кто прибавляет мне ненужной работы, мне не плевать. И будь они хоть трижды чистокровными. Понимаешь, мальчик? Я ленивый человек — работать крайне не люблю. А развлекаться — люблю. Сечешь, болезный?

Харпер сглатывает, меняет цвет лица на светло-зеленый.

— А почему мы? — вступает в разговор Паркинсон. — Это не мы, это…

Утыкаю палочку ей в подбородок.

— Потому что старосты — это вы, — говорю, хватая девушку за значок. — И именно ваша обязанность следить за порядком. И спрашивать поэтому буду я с вас. Если вы не можете уследить — кладете значок на стол вашему декану и идете отдыхать. Ясно, родная?

Паркинсон моргает. Кивнуть она не может.

— Вот и отлично, — прячу палочку в кобуру. — Мы друг друга поняли.

— Мой отец — Пожиратель Смерти, — срывающимся голосом говорит Паркинсон, когда я почти подхожу к выходу. — Я скажу ему, и он лично…

— Если бы он был Пожирателем Смерти, дорогая, — разворачиваюсь к трясущейся от гнева девушке, перебивая ее, и закатываю левый рукав. — То ты бы знала, что называемся мы не Пожирателями, а Рыцарями Вальпурги.

Смотрю ей в глаза и, не прощаясь, выхожу, раскатывая рукав обратно.