— Два тетерева, два глухаря, три, а лучше — четыре куропатки. Всё принесёшь в субботу. Пан гостей ждёт, так что всё надо сделать быстро, — назидательно заметил эконом и строго глянул на Сымона…
37 мин, 41 сек 9542
— Найду, как с ним и с тобой расквитаться! Ишь, какая грамотная! Не дури, — Старжевский приблизился к Алёнке почти вплотную. — Будешь в театре моём играть. И тебе милость будет, и Сымона продам Одинцову — у него всё хорошо будет. Посмотри, какая ты красавица стала — только в театре и играть! — Старжевский поднял с кровати зеркальце, подаренное Сымоном и показал девушке её отражение. — Всего то и нужно, что своему пану внимание оказать, — Старжевский обнял Алёнку и поцеловал её в губы.
Девушка с негодованием оттолкнула пана и с силой швырнула зеркальце на пол:
— Лучше бы я оставалась Цаплей — зачем мне эта красота, если меня разлучают с любимым?!
Зеркальце упало на каменный пол и разлетелось на тысячи мелких осколков, превратившись в серебристую пыль, которая тут же поднялась вверх и закружилась по комнате.
— Ах ты неблагодарная хлопка, всё равно будешь моей! Не хочешь по доброму, возьму силой! — взревел Старжевский и с кулаками бросился на девушку, но тут же остановился, вскричал от боли и схватился руками за глаза.
Серебристое облако накрыло его с головой. Острые стеклянные осколки ослепили глаза и, казалось, проникли в самое панское сердце.
— Не бывать тому! — вскричала Алёнка, распахнула окно и, застыв на мгновение, бросилась вниз.
Стоявший во дворе Хвёдор изумлённо перекрестился — выбросившаяся на его глазах из башни Алёнка, не долетев совсем немного до каменного, мощёного двора, превратилась в цаплю, которая, вспорхнув крыльями, поднялась в небо, сделала круг над имением и скрылась в ночной тьме.
Чёрное небо пронзила яркая голубая молния, ударившая прямо в башню. Старжевский почувствовал резкую боль в груди, схватился за сердце и замертво рухнул на пол.
Вначале башня, а затем и всё имением, подобно факелу, запылало в ночи.
Из окна вместе с дымом и огнём вырвался едва заметный серебристый рой и, сделав круг над имением, скрылся во тьме вслед за улетевшей цаплей. Осколки зеркала ветер развеял по всей Белой Руси и там, где они упали в эту ночь, наутро забили из-под земли свежие, только что родившиеся родники-крынички.
Девушка с негодованием оттолкнула пана и с силой швырнула зеркальце на пол:
— Лучше бы я оставалась Цаплей — зачем мне эта красота, если меня разлучают с любимым?!
Зеркальце упало на каменный пол и разлетелось на тысячи мелких осколков, превратившись в серебристую пыль, которая тут же поднялась вверх и закружилась по комнате.
— Ах ты неблагодарная хлопка, всё равно будешь моей! Не хочешь по доброму, возьму силой! — взревел Старжевский и с кулаками бросился на девушку, но тут же остановился, вскричал от боли и схватился руками за глаза.
Серебристое облако накрыло его с головой. Острые стеклянные осколки ослепили глаза и, казалось, проникли в самое панское сердце.
— Не бывать тому! — вскричала Алёнка, распахнула окно и, застыв на мгновение, бросилась вниз.
Стоявший во дворе Хвёдор изумлённо перекрестился — выбросившаяся на его глазах из башни Алёнка, не долетев совсем немного до каменного, мощёного двора, превратилась в цаплю, которая, вспорхнув крыльями, поднялась в небо, сделала круг над имением и скрылась в ночной тьме.
Чёрное небо пронзила яркая голубая молния, ударившая прямо в башню. Старжевский почувствовал резкую боль в груди, схватился за сердце и замертво рухнул на пол.
Вначале башня, а затем и всё имением, подобно факелу, запылало в ночи.
Из окна вместе с дымом и огнём вырвался едва заметный серебристый рой и, сделав круг над имением, скрылся во тьме вслед за улетевшей цаплей. Осколки зеркала ветер развеял по всей Белой Руси и там, где они упали в эту ночь, наутро забили из-под земли свежие, только что родившиеся родники-крынички.
Страница 11 из 11
