Знаки

Я все поняла, смотрела на свою грудь и поняла, что ничего не исправить… Я мертва.

Потом он трясущими руками достал телефон, куда-то звонил, что-то кричал… Я уже с трудом различала звуки. Жалость, тоска сменились каким-то облегчением. Мне никогда не было так хорошо, так… легко, что ли…

Я знала, что ничего не смогу ему сказать — он меня не услышит. Одно меня удручало, только одно — он будет страдать, долго страдать. Я так не хочу этого, ведь мне хорошо, мне не больно. Я ведь даже не поняла, что умерла, а я знаю, что он будет счастлив. На один короткий миг я увидела его будущее, у него будет прекрасная жена и дети… Зачем же он так волнуется сейчас?

Внезапно мой взгляд остановился на запотевшем зеркале. Сквозь капли, влажные разводы я видела темный коридор, где маячил и что-то кричал мой муж, но я не видела себя. Однако я знала, что делать. Надеюсь, он поймет.

Я прикоснулась к мокрому стеклу, провела по нему пальцами, а затем шагнула назад, утонув в каком-то ярком свете, который так нежно и ласково укутал меня.

Несколько лет спустя…

— Так у тебя была еще жена до нашей мамы, да, пап? — спросила девушка-подросток, разливая по кружкам чай.

— Да, была. И все, что ты услышала, правда.

— Только не говори, что ты просто пытаешься меня поддержать, успокоить… — губы девушки задрожали.

— Он был… он… Но ведь… если человек умирает, то все, ничего нет… Как я теперь буду жить?! Скажи, папа?! Я любила его!

— Он не умирает, дочка, — Сергей поднялся из-за стола и обнял дочь.

— Знаешь, почему я это понял?

— Почему? — девушка шмыгнула носом, вытирая выступившие слезы.

— Когда я забежал обратно в ванную, я посмотрел на зеркало… И я понял, что это она сделала. Она оставила мне знак. Вроде, знаешь, ничего особенного, но я понял, что это она. Там было сердечко. Маленькое такое сердечко. Внизу, на уголочке совсем. Она всегда так делала — видела в фильмах, как героини рисуют сердечки на запотевших стеклах. И она всегда так выражала мне свою любовь. Даже специально дышала на стекло, в автобусе, например, а потом рисовала это сердечко. Если стекла не было, она рисовала на уголочке тетради. Вроде бы, ничего особенного…

— Ничего особенного? — прервала дочь отца.

— Нет, это очень здорово… Но как она это сделала, она ведь умерла уже тогда…

— Телом — да. Но душой — нет… Она пожелала мне лучшего. Конечно, мне было тяжело справиться с ее потерей, но надо жить дальше. Ради нее, ради него…

— Сергей взял фото в рамочке из рук дочери, на котором она улыбалась черноволосому красивому парню.

— Он видит тебя, Наташа. Слышит тебя. И ему бы не хотелось, чтобы ты плакала. Но не думай, что его нет. Он подает тебе знаки, просто нужно их заметить.

— Точно? — девушка устремила свой взволнованный взгляд на Сергея.

— Да.

— Я еще подумала, что, может, быть знаки бывают перед смертью… Предупреждения, но просто мы их не замечаем? Вдруг можно было бы все исправить, вдруг…

— Не бери в голову, дорогая. Все происходит так, как должно.

Они обнялись, каждый думая о своем и о том, что же там, за чертой.

Чай давно остыл, на стене мерно тикали часы, почти в такт каплям дождя, а на запотевшем стекле окна, где-то там, в уголке, виднелись два маленьких и почти незаметных сердечка.