Долго не решалась опубликовывать свою историю. Все-таки случай связан со смертью очень родного мне человека, а именно со смертью отца. Ведь смерть близкого человека всегда оставляет в душе неизгладимый след и боль, которая со временем лишь немного притупляется. Сразу хочу предупредить, даром писателя, к сожалению, не обладаю, так что расскажу, как умею, но постараюсь доступным языком.
Не буду описывать мои чувства и чувства моей матери, это поймет лишь только тот, кто сталкивался с таким. Но могу сказать одно, что мать потеряла около 15 кг за несколько суток, настолько сильным был стресс, вызванный смертью мужа. Тело нашли — знакомые и моя мать. Мертв он уже был, к тому времени, около двух суток. То есть умер в тот день, когда хоронили его мать, с той лишь разницей, что его мать хоронили днем, а он умер ближе к ночи. Милиция же, как всегда, отличилась — в плохом смысле этого слова, у них всё списывается на несчастные случаи, тем более был конец года. Хотя всё не то что говорило — кричало об убийстве. Выше я упоминала о картине с шапкой, которая мне привиделась, так вот этой шапки при нем не оказалось.
Отца я увидела только в тот день, когда состоялись похороны. Когда везли хоронить на кладбище, на улице шел снег. Но именно в тот момент, когда гроб вынесли из катафалка, снег прекратился. После окончания похорон, когда все уже расселись по машинам, а кто в автобус, снова начался снег. Получается, погода дала возможность похоронить, если так можно выразиться, без помех. При проявке фотографий тоже случилось странное. Когда пришли в фотосалон за снимками, услышали в ответ, что пленка абсолютна чистая, только на последних кадрах какие-то размытые изображения. А размытыми изображениями оказались мои родственники, которые были сфотографированы в день похорон, только под вечер или на следующий день (точно не помню). Просто оставалось пару-тройку кадров чистых, и я решила таким образом дощёлкать плёнку. По поводу того, что пленка оказалась без единого снимка — скорей всего он хотел, чтобы мы его запомнили таким, какой он был при жизни, а не лежащим в гробу. И все те сорок дней ощущения были такие, что в квартире все еще присутствует отец. Помню, мать первое время не выключала свет в коридоре, поэтому кресло, стоящее рядом с диваном, хорошо было видно. И когда я смотрела на это кресло, было чёткое ощущение или осознание того, что в кресле сидит отец. Это скорей не пугало, а вызывало такое чувство, для которого я навряд ли смогу подобрать слова. На сороковой день со смерти отца, утром проснувшись, я ощутила в области лба мгновенно прошедшее холодное покалывание, будто бы он поцеловал меня, таким образом прощаясь.
По прошествии этих трагических событий, где-то месяца через три, встречает мама свою знакомую (раньше вместе работали, а ее муж с моим отцом были друзьями). Она рассказывает ей, что некоторое время назад ей приснился Алексей, сон был такой, что они разговаривали, и она ему задает вопрос, мол, как так всё получилось, что ты погиб. А он говорит: «Галь, да я и сам не помню. Помню лишь то, что шел, затем удар. Через какое-то время открываю глаза, вижу перед глазами рельсы, снова удар и всё. Больше ничего не помню». К этому хочу добавить, что неподалеку от того места, где нашли тело, проходит железная дорога. Насчет ударов — у отца был разбит висок. Конечно, после, собирая всю картину в целом, видишь, что очень много знаков предшествовало этой смерти. Жаль, что мы прислушиваемся к этим знакам только тогда, когда становится слишком поздно. Как говорится, «все кричит об этом — а мы не слышим», но кто ж знал, да и что мы, люди, можем сделать против судьбы. До своего дня рождения отец не дожил каких-то несколько дней. На этом повествование я заканчиваю и выражаю отдельную благодарность тем, кто полностью прочитал мою историю (имена изменены).