Золото и охра

Драко не был так счастлив ни до, ни после её ответа. Даже день рождения единственного сына мерк перед заветным воспоминанием о фамильном перстне на её тонком пальчике. Ей очень идут изумруды, почему она их не носит?

… Потому что с весны две тысячи пятого года изумруды носит его жена. И это не Грейнджер.

— Спасибо за вечер, мистер Малфой, миссис Малфой, — Роза кланяется по очереди будущим родственникам, и когда Драко целует ей руку, чуть сжимает его пальцы. Он смотрит ей в глаза и видит всё: уважение, благодарность, понимание и… Прощение.

Она тоже знает.

Почему-то Драко становится от этого легче, словно железная рука, сжимавшая сердце все эти годы, наконец отпустила.

Астория сухо кивает на прощание, но не говорит ни слова, пока Скорпиус с Розой не скрываются в пламени камина. Она понимает, что дети не должны расплачиваться за грехи отцов.

Об этом сказал Люциус с портрета, когда Драко впервые привёл Скорпиуса в галерею Малфоев, чтобы познакомить с дедом. Наверное, Люциус уже тогда видел, что это будет первый «львёнок» в их семье.

— Такими темпами, милый, — шипит Астория, разворачиваясь к выходу из гостиной, — наш внук женится на маггле.

— Не уверен, что смогу принять это легко, но успокоительные зелья ещё никто не отменял, правда?

Взгляд, которым она одаривает Драко на прощание, скорее всего, уничтожил бы и дементора. Но ему всё равно.

Драко видит, как счастлив Скорпиус, как светятся его глаза, когда он смотрит на свою невесту. Как трепетно он придерживает её под локоть, с какой заботой подаёт ей мантию, отодвигает стул, поправляет выпавшую из причёски прядь.

И Драко, как любой нормальный родитель, безмерно за него рад.

Но он совсем не был бы против, если бы волосы его сына немного отливали охрой или золотом.

Хоть чуть-чуть.