Золотой крест

Старик привёл гостя в домик, накормил и протянул карандаш с бумагой.

— Говорить не можешь, так напиши, как звать тебя, откуда взялся.

Мартин смутился, благодаря долгому путешествию, в том числе и по русским землям, он может воспринимать местный язык на слух. Но писать и читать не умеет. Лесник смекнул в чём дело.

— Ну, беда. И далеко ли ты такой собрался? Может, у меня останешься? — предложил Иван.

У Мартина глаза загорелись. Ему всё равно, где жить, почему бы не остаться здесь? Он хотел попасть домой, но прежней Франции нет. Иван сообразил по реакции парня, что тот не против.

— У меня вот что случилось. Внук утонул месяц назад. На вид тебе лет не больше, чем ему. В райцентр я ещё не добрался, поэтому утопший как живой числится. Документы от него остались, всего пятнадцать лет прожил. Звали его Федей, стало быть, и тебя также будут звать. Устроим тебя. Поживёшь пока у моей сестры в деревне. Договорились? Трувер снова согласился.

— Ну-ка поиграй, — попросил лесник, — больно уж сладко.

Мартин с удовольствием выдувал воздух из свирели, который звонко запинался о стенки инструмента и заполнял маленький домик тонкой музыкой.

Новоиспечённый Фёдор Иванович обосновался в деревне. Много кем работал, в том числе и конюхом. Научился грамоте. И особенно полюбил технику. За пару лет освоил трактор. Стал трактористом в колхозе. По вечерам и по праздникам бегал в сельский клуб. Деревенские полюбили слушать его свирель. А он овладел гармонью и гитарой. Не ослаб балагурский нрав, если бы Мартин-Фёдор мог петь, то кроме музыки потешал бы людей старинными сказками. Гера надела крест на шею, чтобы не потерять. Она хотела догнать странника и вернуть ему забытую вещь. Но увидев, что стадо пропало, девочка растерялась и переключилась на поиски животных. Горизонт засосал светило, а стадо так и не видать, как сквозь землю провалилось. Всё это было очень странным. Козы и овцы не могли за короткое время убежать настолько далеко, что их нельзя было бы найти. И ещё они слишком трусливы, чтобы потерять пастуха из своего поля зрения, это ведь не коровы.

Гера начала осознавать, что места кругом неузнаваемые. Медовым щитом висела луна, и без того чужой лес враждебно оскалился в её сиянии. Девочка поняла, что сама заблудилась, ей было страшно, и, если бы не Метелица, которая всегда рядом, то она бы совсем оробела. В темноте всё равно ничего не разобрать, и Гера села на мягкую траву, прижав к себе козу и оперевшись о ствол дуба.

Она ещё больше испугалась и задрожала, когда почувствовала, что от дерева исходит тепло. Дуб был живой, словно зверь или человек, хоть и стоял как обычно, но дышал. Гера ласково провела ладонью по мясистому стволу. И снова её окатил горячий поток воздуха. В этот момент у девочки созрела мысль, что странник не забыл свой крест, а избавился от него.

Вдруг по лесу прокатился высокий гортанный звук и ещё один. Источник близко. Чередование вспыхивающих звуков сплелось в одну песню, которую исполняли мощные многогранные голоса. Гере захотелось посмотреть на ночных певцов.

Не успела она подняться, как сверху прошелестело, будто в воображении:

— Не ходи.

Девочка попыталась разглядеть листву, вернее того, кто в ней прятался.

— Не ходи.

— Повторил окрепший голос, точно ветер в трубу залетел.

— Кто это? И почему не ходить?

— Спросила пастушка.

— Это я дух дерева. Не ходи. Ловушка.

— Отозвалось сверху.

Дух дерева, значит, Эд специально оставил крест. А что с ней стало? Умерла она или нет? Гера не могла определить. Ей как будто кто-то внушал, что так оно и должно быть.

— А кто это поёт?

— Анчутки. Они не любят гостей.

— Кто такие анчутки?

— Злые лесные духи.

— Хорошо поют.

— С сожалением оценила девочка.

— Хорошо поют и постоянно удаляются, а путник за ними, сначала из любопытства, а потом как заворожённый идёт и вязнет в трясине.

— Куда я попала? — вслух подумала Гера.

— Отдохни, завтра увидишь.

— А злые духи?

— Не беспокойся, сами они не подойдут. Спи.

Что-то щекотало пятку. Темно, лишь тонкие золотые нити просачиваются сквозь щели. Где это она? Похоже на какое-то подземелье, а снаружи день. Пахло сыростью и свежими грибами. Голова была абсолютно пуста, как и желудок. Гера ничего не помнила. Рукой случайно коснулась тёплого и тяжёлого предмета на своей шее. Что-то колыхнулось и пронеслось в сознании, словно ветер подбросил песок в безмолвной пустыне. Но тут же всё утихло, будто причудилось. Девочка не успела уловить поток мыслей из прошлого. Хотя она помнила горячее дыхание, приютившего её, древесного духа. А что было до этого? Чисто. Одно только ощущение, что она сейчас не дома и обязательно должна вернуться. Метелица! Где Метелица!

— Пасётся неподалёку.