Зов Тетиса

Ее удар, чего и следовало ожидать, был неожиданным. Она налетела на меня со стороны правого борта. Это лишало меня возможности замахнуться топором и отбить атаку. Рыболюд вылетел из воды подобно дельфину, запрыгнул в лодку и на лету повалил меня, вцепившись когтями мне в правое предплечье. Повсюду, словно из маленького фонтана, разлетелись брызги моей крови. Я закричал. Тварь повалила меня и лежала теперь сверху, придавив сверху мое тело моей же правой раненой рукой, которую она нещадно выворачивала наизнанку своими отвратительными когтями. Когда я в каком-то мимолетном отупении перестал чувствовать вообще какую-либо боль, мои глаза открылись и наши с тварью взгляды пересеклись. В его глазах пылала бездна ада и демоны уже ждали меня, чтобы поглотить мою душу. Рыболюд разомкнул свою мерзкую пасть, дыхнув на меня зловонием, и закричал. От этого крика меня всего сотрясло. Он был почти человеческим, таким же образом кричал бы и я сам, убивая своего врага. Всегда ли мы испытываем отвращение ко всему антропоморфному, но нечеловеческому? Всегда ли в нашем сознании всё возмущается, когда мы видим человекоподобное создание, тем не менее не являющееся человеком? И не потому ли нами овладевает отвращение, что мы проводим параллели между собой и гуманоидной тварью, которая с каждой секундой, которую мы ее наблюдаем, всё явственнее и сильнее ощущается нами как пародия, насмешка, извращение человеческого естества?

Я падал во взгляд этой мерзости, проваливался в ее разум и видел, как оно убивало старика-хозяина, затем хозяйку. Мне открылось в короткий миг всё, что эта тварь им сделала, и ненависть затопила мое сознание. Я проникся такой жгучей яростью, что мог бы спалить самый ад с его чертями. Забыв обо всем человеческом, лишившись своего «я», потеряв всякое человеческое обличье и став поистине чудовищем в эти короткие мгновения, я закричал нечеловеческим воплем на эту тварь. В ее взгляде мною была подмечена искра страха, пробежавшего по самому краешку сознания рыболюда за миг до его смерти. Я вцепился зубами в его щеку и сомкнул свои челюсти. Моя ярость была всепоглощающей, силы мои казались мне бесконечными. Своими зубами я оторвал твари часть ее плоти и мне на лицо полилась ее теплая кровь. Мой рот был полон чужой крови, теплой и соленой, смочившей мое нёбо, стекавшей внутрь меня. Я улыбался, чувствуя первобытный триумф. Мой взгляд был лишен смысла, лишь полыхал нечеловеческой ненавистью, с которой я всадил топор в череп обескураженной, подавленной твари. Уставший, с разорванной правой рукой я упал на спину, а мое тело заливала кровь морского чудовища, согревая меня в прогорклом утреннем тумане. Я улыбался и смеялся, пока по моим губам текла кровь. Я никогда не забуду ее вкус… Даже и во сне я буду ощущать его до конца своих дней.

Слезы счастья текли по моим глазам, когда вновь моё оскверненное и измученное сознание проваливалось в небытие времен. Мне уже не снились подводные города древности, не было устрашающих циклопических картин войн и крушения мироздания. Я был свободен — сломлен, исковеркан и изувечен, но — свободен. Так я и отключился с беззаботной улыбкой на своем лице.