Зов Тетиса

Не знаю, что помогло мне не задохнуться, как я так долго смог пробыть под водой, но сейчас в моей груди не утихала благодарность, адресованная то ли Богу, то ли кому-то еще. Нос и рот жадно глотали воздух, горло раздирал кашель, в ушах звенело. То, что произошло в последнюю минуту, будто завершающим аккордом, подводящим итоги, пронеслось в моей голове, мне стало не по себе. Не в силах сопротивляться неожиданному позыву, меня вырвало от отвращения, от осознания того, что виденная мной тварь не могла существовать на самом деле. Но, тем не менее, она была, моя нога до сих пор болела от лап чудовища. Внезапно даже загадке возникновения необычного камня нашлось объяснение — кто бы ни были эти подводные существа, они охотились на меня, они оставили камень необычной формы, исключающий природное его происхождение, чтобы привлечь мое внимание, заманить меня в ловушку. Они знали, что я по давно заведенному обычаю рыбачу в этих местах в одно и то же время. Они знали, где меня найти. И самое ужасное было в том, что их могло быть больше одного. Их количество могло быть значительно больше.

Всё это пронеслось в моей голове буквально за долю секунды. Уже в следующее мгновение я отчаянно заработал руками и ногами, двигаясь в сторону спасительного берега. Кем бы ни были эти водные люди, на суше у меня было больше шансов выжить и даже если я в этом ошибался, то меня не покидала надежда на то, что земля, твердая земля окажется моим спасательным кругом. Мне мерещилось, будто сзади меня поднимается колоссальная волна, черная и враждебная, внутри которой столпились, спрятались мои преследователи. Всё море теперь представлялось мне одной большой вражеской территорией, где противник, неизвестный, таинственный и омерзительный, обладал безграничным преимуществом надо мной.

Каким-то чудом мне удалось быстро преодолеть расстояние от обломка пирса, на котором я рыбачил, до прибрежных вод, где уже можно было коснуться ногами дна и где вода была по пояс. Сознание мое снова пронзила тупая боль, которая скрутила всё мое тело, и я безвольно плюхнулся лицом вперед в воду, еле успевая расставить перед собой руки. Что-то тут было не так. Странное, бредовое ощущение, будто кто-то ломится внутрь меня, внутрь моего «я», стремится подавить мою волю, возникло в моем мозгу. Перед глазами мне чудился огромный нечеловеческий рот, который в предвечной ярости изрыгал крик, ибо я не мог понять иного вербального послания от таинственных рыболюдов. У меня уже не оставалось сомнений, что отпрыски чудовищного подводного народа обладали в высшей степени могущественным разумом. Доказательством тому я считал свои спонтанно возникающие ощущения, нарушения в цепи моих рассуждений, чуть ли не галлюцинации — это они, люди неведомых морских пучин, влияли на меня, их невразумительный, но по смыслу понятный крик я ощущал в своей голове.

Напрягая остатки силы воли, мне удалось подняться кое-как на ноги и все-таки начать бежать. Сначала вода по пояс не давала мне разогнаться, но с каждым шагом я выбирался из ее плена, мое тело становилось свободнее и уже ничто не могло меня остановить. Древний страх, который из человека делает пугливое и неразумное существо, гнал меня вон из воды, куда угодно, лишь бы подальше от берега и моря. Разум отключился и мое тело теперь было не более чем механизмом — руки двигались вверх-вниз, ноги несли меня вперед, нос делал вдохи и выдохи. Наверно, эта моя защитная реакция и спасла меня от внушения извне, посылаемого злой и могучей волей морских тварей. В состоянии аффекта я не останавливаясь пробежал пять километров до хутора, до домиков моих хозяев, в одном из которых я жил. Хозяйский пес при моем приближении по старой привычке залаял, но мне было не до него. Всё так же ничего не соображая, я открыл калитку, вбежал во двор, отворил дверь своего домика и рухнул без сил на кровать, предварительно закрывшись и запершись изнутри. Перенасыщенное противоречивыми образами сознание тут же отключилось, глаза мои закрылись и я мгновенно уснул, ничего не чувствуя и не видя снов.

Подлинный кошмар скрывала ночь, когда я проснулся, всё еще лишенный физических и моральных сил. Мне не удалось восстановиться, потому что даже и будучи во сне, какие-то внутренние мои инстинкты держали организм наизготовку, ожидая прихода подводных охотников. В самом деле, неужели я мог полагаться на то, что калитка и пес смогут уберечь меня от первобытного зла, скрывавшегося в морских пучинах? Отчаяние вопило в моем сознании. Необходимо было срочно что-нибудь придумать. Необходимо было бежать, бежать прочь из этого места, из этой обители зла. Мои хозяева, старик и старуха… Что же они? Знали ли они об этих тварях? Этого ли боялись они всю свою жизнь? Об этом ли умалчивали, когда четырехлетний ребенок настойчиво и по глупости задавал свои вопросы, ответы на которые ему лучше было бы не получать?