Зверь?

— Я лучше за едой схожу, — наконец успокоилась горничная с обострённым чувством юмора. — А уберусь потом.

— Работай, работай. Я не голоден. Лучше действительно голову под холодную воду суну, — Игорь, привыкший спать в одежде, выполз из-под одеяла и сразу же нырнул обратно. Какой-то шутник додумался уложить капитана абсолютно голым.

— Какого чёрта?!

Девушка покраснела и быстро отвернулась, по вздрагивающим плечам и дурак бы догадался, что её душит новый приступ смеха. Более идиотски Красильников себя не чувствовал уже давно. Вообще-то алкоголь притупляет чувство стыда и обостряет способность к самооправданию. В подќпитии, капитан попадал в ситуации и куда более пикантные, но всегда умел вывернуться без осоќбого ущерба для самолюбия. Однако, сейчас Игорь буквально сгорал от стыда.

— Извините, ради бога, — горничная ещё время от времени всхлипывала, — я сейчас достану вам одежду.

Она порылась в пластиковом шкафчике и положила на тумбочку у кровати полутрусы-полуплавки, защитного цвета футболку и махровое полотенце.

— Верхняя одежда во втором отделении, мыло, зубная паста, бритва и всё необходимое — в душе. Идентификационная карточка на ваше имя и прочие бытовые принадлежности найдёте в тумбочке. Я, наверное, всё-таки позже зайду. Извините.

— Брось ты, — капитан завернулся в одеяло наподобие римского сенатора и направился к двери, где по его расчётам находился душ. — Ничего более глупого уже случиться не должно. Заканчивай работу и тащи обед. Рассольчику какого-нибудь, если он у вас конечно водится.

— Я поищу, — кивнула девушка и снова не удержалась от смешка.

Игорь стоял под холодной струёй, пока не покрылся гусиной кожей и не начал лязгать зубами. Красильников приоткрыл горячий кран и растирался жёсткой мочалкой до лёгкого покаќлывания во всём теле. Конечно, он не чувствовал себя способным перевернуть землю, но какие-то ростки бодќрости в измученном алкоголем и событиями последних дней организме начинали проклёќвываться. Капитан долго рассматривал в зеркало седоватую щетину и решил бритьём себя не обременять. Изучил этикетку на флакончике с лосьоном — импортное дерьмо! Нет бы поставить пузырёк «Тройќного» или, на крайний случай«Огуречного»!

Красильников вряд ли употребил бы в дело шедевры советской парфюмерии, окажись те под рукой — второй день он просыпался без похмелья — ворчал капитан скорее по привычке и ещё, чтобы заглушить совсем не радужные мысли о будущем. Кстати, благодарности к невольным избаќвителям от раскалывающейся головы, ватных конечностей и рвущегося наружу желудка, Игорь так же не испытывал. Лучше уж привычная, ставшая в чём-то родной проблема, чем новый геморрой связанќный со спецслужбами, секретными лабораториями и изуверскими экспериментами.

Мысленно Красильников в очередной раз повторил фразу насчёт выбора. В ближайшее время этот упаднический, на первый взгляд лозунг, придётся воспринимать как аксиому. Капитан открыл горячий кран на полную силу, создавая иллюзию прилежного мытья. Заполнивший душевую пар ослепил скрытые камеры ( если, они конечно существовали ) и присел на край унитаза.

Ещё никогда ему так не хотелось попасть на разнос в кабинет начальства, или даже на одно рабочее место с Парановым, вдыхать ароматы проклятого «Олд Спайса» и грызть приготовленную женой лейтенанта куриную ногу.

— Что имеем не храним…, — чертовски хотелось курить, но капитан запретил себе покидать душевую, пока не обдумает хотя бы смутные наброски плана действий.

В детстве, Игорёк Красильников отличался повышенной восприимчивостью и буйной фантазией. Он рано научился читать, а потому обществу сверстников предпочитал книги. Будущий капитан поглощал их без разбора. Прочитанное — будь то сборник сказок или малопонятный роман для взросќлых — он воспринимал по-своему и всерьёз. Мало кто заметил, как мальчик удалился в мир, созќданный им из выуженного с пролистанных страниц материала.

Игорёк учился (неплохо, кстати), по мере необходимости общался со сверстниками (даже пару раз влюблялся и много дрался), смотрел телевизор. Но воспринимал всё это как некий фантом, мишуру, неуклюжие декорации, скрывающие (пока ещё скрывающие) настоящую, интересную жизнь. Его единственной страстью, болезненной страстью (может даже истоком возникшего позднее приќстрастия к алкоголю) оставались книги. Он мог читать сутки напролёт, не замечая времени, и он по прежнему верил каждому печатному слову. В то время, как одни из ровесников изучали противоќположенный пол, другие (более расчетливые) готовились к поступлению в перспективные ВУЗы, а третьи умудрялись совмещать обе необходимых для успешного будущего премудрости, Игорь вполне серьёзно строил планы по освобождению Айвенго из лап Бриана де Буагильбера или приќходил в отчаяние, наблюдая, как проклятый отель всё больше и больше подчиняет себе волю Джека Торранса.