Зверь?

А всё же голосок-то прав. Прав! Игорь пытался вызвать в душе бурю негодования, но кроме образа фляжки Ратибора ничего не возникало. Как нужен глоток чего-то успокаивающего! Тогда бы он начал воспринимать происходящее более-менее адекватно. А сейчас, кроме гудящей головы, подступающего к горлу желудка, и ватных конечностей ничего не интересует. Вот такой я! Будьте добры воспринимать, господа из Синклита! Ни я с вами связался!

— Игорь Владимирович, — мерзкий голосок Каплика, — не желаете ознакомиться с результатами вскрытия.

— А нужно? — запах растворимого кофе заполонил всё и беспощадно терзал без того измучен-ный желудок.

— Мне кажется вы должны быть в курсе наших разработок.

— Профессор, выйти можно? — как же он мерзко себя чувствовал, сейчас придётся разыгрывать спектакль перед этим трескообразным субъектом. Требовать, угрожать и клянчить, ради нескольких глотков отравы. Унижаться! Да, унижаться! Чтобы вернуть себе какое-то подобие работоспособ-ности! Как же ты противен, Красильников! Да, противен, но отравленный организм требует своего, и если этого не получит, то в отместку ответит, тремя, по крайней мере днями полной отключки, сковывающего бессилия и предрасположенностью к суициду. Опыт есть! Так что играй, Игорёк! Лицедействуй! Выпрашивай глоток Рая!

— Мне нужно выпить! — хоть здесь-то он мог не ходить вокруг да около. — Срочно!

— Игорь Владимирович…

— Или я пью, или пошло всё к чёрту! — хотелось говорить грубо, но на глаза наворачивались слёзы. Господи! Как же хреново! Ещё и эта жуткая вонь!

— Вы уверены, что…

— В себе я уверен! Я сделаю всё, что вы напридумали. Но мне нужен допинг!

Рыбьи глаза застыли. Профессор покусывал бледные губы.

— Я знал, что вы больны, но настолько ммммм…

— Хватит мычать! Либо я живу, как прежде, либо… А делайте, вы что хотите!

— Безусловно, вы подвержены глубочайшей форме алкоголизма, на фоне нервных расстройств, но… эээээ

— Пошёл к чёрту! — ещё немного и Игорь готов был перегрызть глотку этому уроду. — Или дай выпить, или веди меня обратно!

— Конечно, ммммм… вышестоящим руководством ээээээ… предусмотрены… ммммм…, — с убивающей медлительность Каплик залез во внутренний карман и вытащил пластиковую бутылочку. — Медицинский спирт. Сто грамм. Ваша ммммм… порция до вечера. Однако же…

— Иди к чёрту! — Игорь вырвал пластик, свернул пробку, задержал выдох и глотнул. Наконец-то! — Теперь можно и поработать!

Пока гении в халатах цвета гусениц жонглировали внутренностями парня, Каплик пытался что-то втолќкоќвать Красильникову. Игорь не то, что слушал профессора вполуха, он просто перестал воспринимать его голос. Однако тот всё равно трепался и при этом успевал перекинуться словечќком — другим со стервятниками. Работники же скальпеля с противным звуком принялись пилить череп.

Спирт уже не жёг внутренности и горло, он становился частью Красильникова — сперва его организма, а потом уже и сознания. Игорь почувствовал приступ сентиментальности — один из признаков подступающего опьянения. Как часто он ночи напролёт, сидя у телевизора (заќпои, как правило вызывали бессонницу) и, поправляя состояние из пластиковой бутылки пива, вдруг чувствовал, как едва сдерживает слёзы при очередной сцене из следующих один за другим фильмов. Состояние препоганейшее! С тоской вспоминались времена, когда он мог позволить себе быть циничным филантропом. Ностальгия вызывала ещё больший приступ плаксивости. Жуть! Правда, до сегодняшнего дня, капитан позволял такие приступы себе лишь в гордом одиночестве, оставаясь для окружающих прежним ( изрядно потрёпанным, если уж не кривить душой) Красильниковым, сейчас же ситуация выходила из-под контроля. Не хватало ещё зашмыгать носом перед этими мясниками.

И тут Игорь неожиданно (вот что значит привычка!) выкинул нечто, за что его не любили в отделе. Он жестом попросил Каплика замолчать, прокашлялся, подумал немного и закурил. Предуќпреждая протесты, капитан шагнул к столу.

— Ну и халтура, мать вашу! — Красильников выпустил струю дыма прямо в лицо ошалевшим паќтологоанатомам. — Вас, козлов, и на пушечный выстрел нельзя подпускать сюда!

— Игорь Владимирович…, — проблеял Каплик.

— Я тридцать с лишним лет Игорь Владимирович! Что с этого? Почему не ведётся запись о порядке вскрытия?! Диктофон купить жаба душит?! Возьмите амбарную книгу! Заведите специальќного человека! Для записей! Профессор я удивлён! Возмущён! К тому же кто сказал, что проќизошло самоќубийство?! На суицид любой глухарь списать можно! Где протокол осмотра места происшестќвия?!

С минуту Игорь наслаждался заключительной сценой из «Ревизора». Не знавшие об особенно-стях его характера потрошители окаменели. Да и Каплик мало чем отличался от идола острова Пасхи. Позже грянула буря, но капитан плевать на неё хотел. Он полностью рассчитался за то, что его сюда притащили.

— Игорь Владимирович! — разгневанный Каплик не орал, а громко, очень громко шипел. Игорь очень удивился подобному таланту профессора и тут же дал себе слово почаще доводить оного.