Зверь?

— Да уж, — Игорь вжался в стену, создавая призрачный зазор между собой и сводящим с ума телом бывшей комитетчицы. Чувствовал он себя, по-дурацки.

Дверь открылась без скрипа.

— Всё в порядке?

Ратибор появился вовремя. Возбуждение капитана сменилось злостью неизвестно на кого, а потом шальной мыслью выйти в коридор и найти выход самостоятельно. А там уж будь, что будет.

— Я спрашиваю — всё в порядке? — всадник смотрел то на пылающие щёки Красильникова, то на опустившую глаза Платонову. — Вы чего привидение увидели или воды в рот набрали?

— Да пошёл ты! — капитан чуть было не сорвался на крик. — Джеймс Бонд хренов! Ведёт неиз-вестно куда! Исчезает! Запирает в какой-то конуре!

Ратибор смерил Игоря взглядом, посмотрел на Людмилу. В его глазах заискрился интерес.

— Тааааааак.

— Действительно, Рат, — голос женщины звучал как-то непривычно тихо и с оттенком той мягкости, что Красильников смог уловить лишь в рассказе о сыновьях, — ты бы ставил в извест-ность. Предупреждал как-то…

— Грош тебе цена, если предпочитаешь работать со «слепыми» напарниками! — подытожил Игорь, радуясь, что если и всадник о чём-то и догадался, то не подал вида.

Да и собственно и догадываться было не о чем. Два взрослых человека — спившийся мужик и получающая один за другим удары судьбы женщина — несколько минут провели в тесной комнате. И всё! Дальше — фантазии, фантазии, фантазии…

— Ну хорошо, я постараюсь вас держать в курсе дела. Только учтите — чёткого плана нет и у меня… Сейчас я, к примеру, договорился кое с кем о похищении тела Гери из морозильника.

Людмила вздрогнула:

— Я смогу похоронить мальчика?

— Труп будет уничтожен. Ты же понимаешь.

— Я понимаю, — с длинной ресницы сорвалась слеза.

— А сейчас, господа напарники, — всадник улыбнулся Игорю. — Нам предстоит ползти и очень долго. Надеюсь, никто не страдает клаустрофобией?

— Кое-кто страдает хронической трезвостью, — буркнул Игорь. — Только на это всем наплевать.

— Тогда в путь.

Путешествие по пыльной утробе воздуховода, к тому же в позе земляного червя, доставляло всё меньше и меньше удовольствия. Сказывались годы, нервные клетки да и вообще здоровье разбазаренные за время «дружбы» с Бахусом. Раньше капитан мог бы радоваться такому приключе-нию. В армии он просто обожал всякие полевые выходы, симуляторы и тренажёры. Сейчас бы без колебаний променял остаток жизни на возможность утонуть в недрах продавленного дивана, не торопясь опустошить«чекушку», закусывая килькой в томатном соусе и, наконец, остаток вечера полироваться пивом.

Правы знающие люди — уйти в завязку несложно. Сложнее заставить себя перестать думать об алкоголе. Со временем память стирает и муки жестокого похмелья, и неловкость дурацких ситуаций, и смешанную с отвращением жалость окружающих. Зато остаётся чувство неповторимой эйфории, ложного всесилия и споќсобности решить все проблемы. Да, «Зелёный Змей» ни какой-то там питон или анаконда — его объятия смертельны и кольца мощного тела не отпускают жертву до последнего вздоха. А может, и после… Об этом хорошо знал Джек Торранс и тем более его литературный родитель маэстро Кинг.

Философские мысли о собственной пагубной страсти помогли отвлечься. Игорь даже чихнул — чисто автоматически. За что получил немедленный выговор от Людмилы. Упустил он и момент, когда Ратибор выдернул какую-то решётку и нырнул в открывшееся за ней помещение.

Через секунду его голова возникла в квадратном проёме.

— Всё в порядке. Пересменок. Действуем быстро. Ещё немного и мы во дворе.

Беглецы оказались в небольшой комнатке. Её обстановка даже с натяжкой не претендовала на звание шикарной. Древний холодильник в углу, три пятнистых плащ-палатки на загнанных в стену гвоздях, колченогие стулья и венец интерьера — длинный стол (позаимствованный, видимо, из «Красќного уголка» бывшей фабрики) и четыре монитора на нём. Последние не оставляли сомнений, что воздуховод привёл Ратибора со спутниками к одному из постов охраны. Но почему комната пустовала? Недопустимое разгильдяйство даже для многострадального постсоветского пространства!

— Почти все готовятся к облаве, — пояснил всадник, — а потому охраны оставили минимум. При смене они вынуждены оставлять посты наблюдения без присмотра. У нас три, от силы четыре минуты. Красильников, ты свихнулся?!

Поздно, капитан уже реквизировал оставленные на столе пачку сигарет и дорогую зажигалку и сейчас с весьма решительным видом направлялся к холодильнику. Прежде чем Рат или Платонова успели что-либо предпринять, он уже исследовал недра морозильного агрегата.

Сердце часто забилось при виде четырёх стеклянных близнецов. Пивные бутылки! Игорь схватил одну и чуть не взвыл от досады. Безалкогольное! Да, пить эту гадость — извращение почище, чем скажем обработанный с помощью электродрели «БФ». Фортуна умеет посмеяться! Будь она неладна!