Звуки больших городов

— Тшш. Послушай музыку моря. Закрой глаза. Слышишь, о любви кричат чайки, а море шепчет: «Стань частью меня», — и обещает в награду открыть свои тайны. Отбрось заботы и умчись со стаей рыб в глубину, где сотни лет над дном возвышаются мачты, и груз погребенных под илом сокровищ давно продырявил трюмы затонувших кораблей.

«Ты только останься», — должен был попросить он, пусть и зная, что в ответ она лишь загадочно улыбнется. Он мог использовать шанс удержать любимую, но город звал ее, звал настойчивыми телефонными гудками.

Второй ящик стола. Чуть в глубине среди прочего хлама старые мамины ножницы. Подтягиваю к себе телефон. Толстый двужильный провод. Не беспокойся — она все равно не уедет. Я не позволю. С наслаждением режу. Тупые, зараза. С остервенением рву. Телефон жалобно затихает. Всё? Еще кто? Сиплое дыхание.

К голосам одинокой парочки на морском берегу примешались посторонние звуки. Вдох. Крики птиц и молчаливые звезды.

Ветер ударом волны о камни бросил в глаза свежую порцию брызг. Она отерла соленые потеки на лице и укуталась плотнее.

— Вот видишь, море нас гонит. Уедем вместе? А в следующий сезон мы вернемся.

— Ты же знаешь, что нет, — и странный огонек в глазах, чуть вспыхнув, потух, оставшись не замеченным под гнетом туч, медленно заволакивающих звезды. Выдох. Молчу и, будто вспомнив только сейчас, небрежно кидаю.

— Та цыганка, помнишь, какую она предсказала судьбу?

Неугомонный ветер катает на волнах ковер из морских растений.

— Стасик, — не отвечает, а спрашивает надтреснутый голос из темноты.

— Не помнишь, я бабе Любе про утюг сказала?

— Уууууыыыы! — персонажи блекнут.

— Сказала.

— А?

— Сказала!

Теплый морской прибой. Редкие брызги волн, долетающие до влюбленных. Человеческие фигурки едва угадываются в темноте.

— Стасик, а дверь закрыта?

Душная двухкомнатная квартира, приглушенный свет (так легче работать), рваные шлепанцы на полу. Покидаю облюбованное кресло, через проходную мамину спальню двигаюсь в коридор. Ключ покоится в замке, повернут до упора. Устало ворочаю верхний засов. Падает на штырек цепочка.

— Закрыта, мам. Закрыта.

Натужный короткий вдох.

Пыльный город. Это не здесь, в двухкомнатной квартире, и не там, у берега моря, а где-то неведомо далеко, в произвольном месте, жирной точкой отмеченном на вымышленной карте. Ее дом.

Учеба, работа и еще тысячи бесполезных занятий. Новые знакомства и недолгая память. Забывать любимых так просто. Ах, да, он задал вопрос. Героиня задумалась, вспоминая.

— Она была гордая и красивая, в янтарных бусах и с колодой карт, — девушка мечтательно улыбнулась, — приметная даже там, в разношерстной толпе, в мельтешении масок карнавала.

Вдох.

Праздничные лица, аттракционы, клоуны и танцы до упада. Палатка у обочины, цыганские напевы и гадания. Карты одна за другой ложились на стол, предрекая судьбу, подчас странную, подчас смешную.

— «Ждет тебя, красавица, — сказала она мне, — дом в холодных красках с высокими потолками, жизнь долгая-предолгая и дорога до края земли».

Выдох.

— Не ври, не так она говорила.

— Так ты подслушивал?! Негодник. Значит, она увидела тебя, когда выронила карту, и больше не стала говорить.

Да, я все слышал. Про долгую жизнь, про своды до небес, про длинную дорогу.

Скажи, что ты не уедешь. Скажи, что многомильный путь — это не то разбитое шоссе, где подберет тебя переполненный рейсовый автобус и увезет домой. Молчание. В голове зреют мысли, одна другой мрачней. Обретают твердость зародившиеся давно, пугающие неизбежностью намерения.

Вдох. Девушка нарушила тишину.

— Ну, чего ты надулся. Ты же сам говорил: «Глупости все это».

— Да. Конечно, глупости. Это я так.

Но я все помню. Упавшую карту с надтреснутым кувшином, про которую гадалка умолчала, и синий дом… — Останешься?

— Не-а.

Выдох.

Сменить столичный город на городишко, вытянутый полукругом вдоль изгиба побережья. Что он есть: пристани, рыбачьи лодки, сапожные мастерские, наплыв приезжих жарким летом и скукота в межсезонье. Городок создан не для нее, но она останется. Вдох.

Пророчество и необходимость действовать отдавали в ушах колокольным звоном. Молоточек отчаянно колотил по вискам, разрывался будильник. Десять.

С нездоровым клокотанием выдох.

Кап-кап. Раз. Идеи улетучиваются подобно аптечным запахам, обитающим в комоде. Кап-кап. Два. Отмеряю ежедневную дозу лекарства. Кап-кап. Восемь. Аккуратно завинченный пузырек возвращается на место. Три шага к двери, нашариваю ручку. Хриплый тяжелый вдох. Старческий кашель. Уткнувшись лбом в дверной косяк, медлю, поглаживаю стакан, разворачиваюсь и снова копаюсь в комоде. В руках долго играет крышечка от флакона. Пузырек почти полон. Свистящий продолжительный выдох. Кап-кап. Настенные часы методично отсчитывают секунды. Кап-кап. Будильник на столе вторит невпопад. Кап-кап. Вдох. Заполняют стакан жидкие секунды, секунд должно быть много. Кап-кап. Судьба героини опутана нитями вырисовывающихся в голове ее спутника планов. Так надо. Кап.