1+

— Она умерла, — сказал он.

— Шесть лет назад.

Женский голос снова позвал его. На этот раз ласково, почти буднично:

— Антоша, иди сюда.

Антон попятился к лифту.

И тогда из тумана раздался другой голос.

— Лера.

Женщина резко повернула голову.

— Нет.

— Лерочка.

У неё дрогнули губы.

— Это моя мать.

Она сразу заплакала. Без крика, почти беззвучно. Просто закрыла рот ладонью, а по щекам потекли слёзы.

Через несколько секунд услышал голос и второй мужчина. Он ничего не сказал, только сильно сжал зубы. Потом позвали меня. Голосом моего отца.

— Иди сюда.

Отец был жив. Я разговаривал с ним незадолго до отпуска. Но голос был его. Та же интонация, то же лёгкое раздражение, с которым он говорил мне ещё в детстве:

— Ну иди, чего встал?

У меня похолодели руки.

Мы стояли возле открытого лифта и боялись отойти от него дальше нескольких шагов.

Первым заговорил Антон.

— Это ненормально.

— Спасибо, — отозвался второй мужчина.

— Мы уже заметили.

— Это не аэропорт.

Лера вытерла лицо рукавом.

— А где мы тогда?

Антон посмотрел в сторону холмов. Там, в бесцветной дали, что-то медленно двигалось. Невозможно было разобрать что именно.

— Может, мы умерли?

Никто не рассмеялся.

— Мы бы заметили, — сказал я.

— А ты уверен?

Лера вдруг резко повернулась к нему.

— Хватит.

Антон снова посмотрел в туман.

— Если они мёртвые…

Он замолчал.

— Кто?

— Те, кто нас зовёт.

Его мать снова произнесла его имя. Антон зажмурился.

— Тогда где мы?

Второй мужчина тихо сказал:

— Не говори.

Но Антон всё-таки произнёс:

— В аду.

Едва последнее слово прозвучало, где-то над холмами небо вспыхнуло красным. Не молния. Свет возник сразу за всеми облаками, будто за ними разом загорелось огромное пламя. На короткое мгновение вся равнина стала кроваво-красной. Чёрная трава, серые лица, металлические двери лифта — всё залило тяжёлым багровым светом.

Мы инстинктивно отступили. Через секунду всё снова стало бесцветным. Издалека донёсся низкий гул.

Антон выругался.

— Не надо больше ничего говорить, — сказала Лера.

Несколько мгновений мы молчали. Потом из тумана опять позвала мать Антона.

— Антоша.

Он вцепился пальцами в ремень рюкзака.

— Не слушай её, — сказал я.

— Я и не слушаю.

— Антоша.

— Заткнись! — крикнул он в туман.

Снова вспыхнул красный свет. На этот раз дольше.

Антон отшатнулся.

— Я сказал, заткнись!

Красный свет стал ярче. Теперь вдалеке, между нами и холмами, проступали тёмные фигуры. Их было несколько. Потом десятки. Неясные, вытянутые, стоящие совершенно неподвижно.

Свет погас. Фигуры исчезли.

Антон тяжело дышал.

— Что ей нужно?

Никто не знал.

Голос снова произнёс:

— Скажи.

Мы переглянулись.

— Что сказать? — крикнул Антон.

Тишина.

Он медленно повернулся к нам.

— Вы слышали?

— Да.

— Она сказала «скажи».

— Может, это вообще не твоя мать.

— Я знаю.

Он произнёс это слишком быстро. Красный свет вспыхнул снова.

Антон закрыл глаза.

— Я знаю, что это не она.

Красное зарево не исчезло. Наоборот, стало ярче. Где-то далеко завыло сразу несколько животных.

Лера посмотрела на него.

— Почему оно усиливается, когда ты говоришь?

— Откуда я знаю?

— До этого ничего не было.

— И что?

— Ты сказал, что знаешь, что это не она.

— Ну да.

— Но ты не знаешь.

Антон раздражённо повернулся к ней.

— Какая разница?

В тот же момент красный свет стал таким ярким, что пришлось закрыть глаза. Из тумана раздался треск, словно где-то ломались толстые сухие ветви.

Антон испуганно замолчал. Постепенно багровое сияние ослабло.

Никто несколько секунд не говорил.

Лера первой прошептала:

— Оно реагирует.

— На что?

— На ложь.

Антон нервно засмеялся.

— Прекрасно.

— Попробуй сказать правду.

— Какую ещё правду?

Голос его матери снова прозвучал из тумана:

— Скажи.

Антон посмотрел туда.

— Я боюсь.

Ничего не произошло. Ни красного света. Ни гула. Все заметили это одновременно. Антон тоже. Он медленно оглянулся на нас.

— Вот.

Лера сделала шаг ближе к нему.

— Ещё.

— Что ещё?

— Не знаю. Она же что-то от тебя хочет.

Антон долго стоял молча. Потом произнёс:

— Я скучаю по матери. Мне иногда снится, что она жива. Я не был рядом, когда она умерла.

Красного света не было. Но лифт тоже не двигался.

— Значит, не это, — сказал второй мужчина.

Антон посмотрел на него.

— А что тогда?

В тумане снова прозвучало:

— Помнишь?

Антон перестал дышать.

Наверное, именно тогда мы все поняли, что голос говорит не случайные слова. Он действительно чего-то добивался.

— Чего ты испугался? — спросила Лера.

— Ничего.

Красная вспышка. Короткая, резкая. Антон вздрогнул.

— Вот, — сказала она.

— Да пошла ты.

— Ты врёшь.

— Я не…

Небо снова загорелось. Теперь уже ярче.

Антон закричал:

— Хорошо!

Свет мгновенно исчез. Наступила такая тишина, что я услышал собственное дыхание.

Антон опустил голову.

— В школе было.

Никто его не перебивал.

— В восьмом классе у нас был один парень. Серёга. Мы над ним постоянно издевались. Однажды после физкультуры закрыли его в кладовке. Там такая решётчатая клетка была, где маты хранили.