Поздним зимним вечером я сидел в горячей ванной и растирал уши. Несмотря на мороз, не удержался от прогулки. Что ещё отвлекает так хорошо во время падений? Может выпивка, но я зарёкся пить с горя. Из принципа. Просто убеждение, что это прямой путь к алкоголизму. И поскольку напиться сегодня не судьба, я занимался тем, что пытался рассмотреть сложившуюся ситуацию в поисках плюсов.
Добавить в моё избранное
27 мин, 32 сек 1661
Пролетела большая ночная птица, я отвлёкся и чуть не полетел кувырком, споткнувшись за камень. Пытаясь сохранить равновесие, я сделал несколько быстрых шагов и наконец, побежал.
У меня не было ориентиров кроме хвороста, который я оставлял. Но их я не видел, и вскоре остановился, поняв, что заблудился. В лесу практически не было снега, и по обратным следам я не идти не мог. Я задержал дыхание, прислушиваясь. Кричать не буду. Не хочу, чтобы услышали те, кому не следует. У меня всё ещё не выходили из головы воображаемые хищники. Выберусь сам. Я стал пробираться по ночному лесу, в направлении дерева где я потерялся.
Я шёл, жалея, что не взял фонарь, когда увидел кучу веток. Отлично! Один из оставленных мной ориентиров. Теперь надо определиться в какую сторону идти. Я стал всматриваться в темноту и увидел неподалёку слабый луч. Скорее всего, это наша стоянка. Я сгрёб в охапку хворост и поспешил туда.
Это действительно оказался лагерь. Хотя я подошёл с другой стороны, не с той куда уходил. Ребята уже занялись приготовлением еды. Над огнём висел казанок и там булькал наш ужин. Майк, почему то сидел у костра, закутавшись в спальник.
— Грег, где ты пропал? И почему дров так мало? — встретил меня вопросом Теранс.
— Я собрал дрова, там в лесу. Сейчас принесу. А что с Майком, замёрз? — Освежился! — Ухмыльнулся он. — На берегу лёд, припорошенный снегом и листьями, а он подумал, что это ещё берег. Ну и нырнул. — Теранс переломил несколько сучьев об колено. — Хорошо, что неглубоко и течение несильное.
— Братишка ты как? — спросил я.
Майк только улыбнулся и поднял кружку, мол, всё в порядке.
— Что там у тебя? Джин? А ещё есть? — Майк кивнул и подал бутылку. — Теранс будешь с нами? — Да, сейчас дрова приготовлю, много сырых. Надо разложить вокруг костра, чтобы сушились. Да и ты, прежде чем пить сходил бы за топливом.
— Хорошо, только возьму фонарь. — Я полез в рюкзак.
— Грегори, подойди-ка сюда, — снова заговорил Теранс. — Где ты взял эти ветки? — Там в лесу, где же ещё, — я подошел, светя фонариком.
— И это? Это тоже?
Он указал мне на кусок коры. Присмотревшись, я понял, что так обеспокоило фотографа. Среди того, что я принёс, была иссушенная кисть. Оттяпанная человеческая кисть, как у мумии — тёмно-коричневого цвета. Мои кошмары, казалось, вырывались наружу.
— Может волки? Тогда мне страшно представить, что произошло с владельцем, — сказал я.
— Ещё бы! А что может произойти с нами? — Теранс посмотрел на меня, — Вот что, надо сделать.
Больше той ночью за дровами не ходил никто. Мы поставили палатку напротив костра, и пожертвовали самыми сухими ветками, разложив их вокруг лагеря, чтобы предупредить себя их треском, если кто-то подойдёт. По веткам, для спокойствия, Теранс обмотал наш страховочный трос. Только затем мы сели ужинать.
— Что это? Грег зачем ты взял с собой эту руку? — Захмелевший Майк первым нарушил тишину после ужина, — зачем тебе рука бедняги с завода? — Надо же, а я всегда думал, куда девают ампутированные конечности, — подхватил Теранс.
Мне ничего не оставалось, как присоединиться. Как будто мы все договорились перевести находку в шутку. Чтобы не углубляться в её происхождение и не давать дорогу страху. Позже мы напились, и разговор потёк по другому руслу. Делились впечатлениями, в основном, но недолго. Дров было мало, и мы скоро забрались в палатку.
Мы проснулись поздно. Алкоголь и ночные посиделки притупили страх, и заснули мы прекрасно, по крайней мере, я. Меня разбудил Майк.
— Эй, братишка! Сегодня за завтрак отвечаешь ты. Мы вчера с Терансом кухарили.
С утра, наше ночное ограждение выглядело, мягко говоря, нелепо. Кострище ещё было тёплым, и охапка сухой травы оживила его. Я поискал какие у нас были крупы, и, достав из пакета овсянку, пошёл за водой.
Улыбку вызывала обломанная кромка льда, и даже не она сама, а то, как я представлял себе вчерашний подвиг Майка. Я умылся, наполнил фляги и вернулся в лагерь. Теранс уже встал и выполз из палатки с фотокамерой. Теперь он снимал верёвку с веток. Я с ним внутренне согласился — как объяснить потом такую паутину на фотографии? Ветки из ограждения пошли в костёр, вода в кашу, а камера в дело. Пару снимков заработал и я, помешивающий варево.
Пока мы наконец снялись с места, прошло много времени. Майки долго не хотел вылезать из палатки, и долго крутил карту, вместо того чтобы нормально позавтракать. Но вот мы снова шагаем. Нет ни тропинки, ни ориентиров на первый взгляд. Брат всё время сверяется с компасом. Он объяснил мне, что на карту нанесены отметки условных ориентиров. Например, ущелье к западу от реки, вот и движемся мы на запад. Мало-помалу, я тоже стал ориентироваться. Даже запоминал какой-то ориентир с карты и предполагал, за сколько времени мы туда доберёмся.
Когда дошли до первого серьёзного ущелья, остановились на привал.
У меня не было ориентиров кроме хвороста, который я оставлял. Но их я не видел, и вскоре остановился, поняв, что заблудился. В лесу практически не было снега, и по обратным следам я не идти не мог. Я задержал дыхание, прислушиваясь. Кричать не буду. Не хочу, чтобы услышали те, кому не следует. У меня всё ещё не выходили из головы воображаемые хищники. Выберусь сам. Я стал пробираться по ночному лесу, в направлении дерева где я потерялся.
Я шёл, жалея, что не взял фонарь, когда увидел кучу веток. Отлично! Один из оставленных мной ориентиров. Теперь надо определиться в какую сторону идти. Я стал всматриваться в темноту и увидел неподалёку слабый луч. Скорее всего, это наша стоянка. Я сгрёб в охапку хворост и поспешил туда.
Это действительно оказался лагерь. Хотя я подошёл с другой стороны, не с той куда уходил. Ребята уже занялись приготовлением еды. Над огнём висел казанок и там булькал наш ужин. Майк, почему то сидел у костра, закутавшись в спальник.
— Грег, где ты пропал? И почему дров так мало? — встретил меня вопросом Теранс.
— Я собрал дрова, там в лесу. Сейчас принесу. А что с Майком, замёрз? — Освежился! — Ухмыльнулся он. — На берегу лёд, припорошенный снегом и листьями, а он подумал, что это ещё берег. Ну и нырнул. — Теранс переломил несколько сучьев об колено. — Хорошо, что неглубоко и течение несильное.
— Братишка ты как? — спросил я.
Майк только улыбнулся и поднял кружку, мол, всё в порядке.
— Что там у тебя? Джин? А ещё есть? — Майк кивнул и подал бутылку. — Теранс будешь с нами? — Да, сейчас дрова приготовлю, много сырых. Надо разложить вокруг костра, чтобы сушились. Да и ты, прежде чем пить сходил бы за топливом.
— Хорошо, только возьму фонарь. — Я полез в рюкзак.
— Грегори, подойди-ка сюда, — снова заговорил Теранс. — Где ты взял эти ветки? — Там в лесу, где же ещё, — я подошел, светя фонариком.
— И это? Это тоже?
Он указал мне на кусок коры. Присмотревшись, я понял, что так обеспокоило фотографа. Среди того, что я принёс, была иссушенная кисть. Оттяпанная человеческая кисть, как у мумии — тёмно-коричневого цвета. Мои кошмары, казалось, вырывались наружу.
— Может волки? Тогда мне страшно представить, что произошло с владельцем, — сказал я.
— Ещё бы! А что может произойти с нами? — Теранс посмотрел на меня, — Вот что, надо сделать.
Больше той ночью за дровами не ходил никто. Мы поставили палатку напротив костра, и пожертвовали самыми сухими ветками, разложив их вокруг лагеря, чтобы предупредить себя их треском, если кто-то подойдёт. По веткам, для спокойствия, Теранс обмотал наш страховочный трос. Только затем мы сели ужинать.
— Что это? Грег зачем ты взял с собой эту руку? — Захмелевший Майк первым нарушил тишину после ужина, — зачем тебе рука бедняги с завода? — Надо же, а я всегда думал, куда девают ампутированные конечности, — подхватил Теранс.
Мне ничего не оставалось, как присоединиться. Как будто мы все договорились перевести находку в шутку. Чтобы не углубляться в её происхождение и не давать дорогу страху. Позже мы напились, и разговор потёк по другому руслу. Делились впечатлениями, в основном, но недолго. Дров было мало, и мы скоро забрались в палатку.
Мы проснулись поздно. Алкоголь и ночные посиделки притупили страх, и заснули мы прекрасно, по крайней мере, я. Меня разбудил Майк.
— Эй, братишка! Сегодня за завтрак отвечаешь ты. Мы вчера с Терансом кухарили.
С утра, наше ночное ограждение выглядело, мягко говоря, нелепо. Кострище ещё было тёплым, и охапка сухой травы оживила его. Я поискал какие у нас были крупы, и, достав из пакета овсянку, пошёл за водой.
Улыбку вызывала обломанная кромка льда, и даже не она сама, а то, как я представлял себе вчерашний подвиг Майка. Я умылся, наполнил фляги и вернулся в лагерь. Теранс уже встал и выполз из палатки с фотокамерой. Теперь он снимал верёвку с веток. Я с ним внутренне согласился — как объяснить потом такую паутину на фотографии? Ветки из ограждения пошли в костёр, вода в кашу, а камера в дело. Пару снимков заработал и я, помешивающий варево.
Пока мы наконец снялись с места, прошло много времени. Майки долго не хотел вылезать из палатки, и долго крутил карту, вместо того чтобы нормально позавтракать. Но вот мы снова шагаем. Нет ни тропинки, ни ориентиров на первый взгляд. Брат всё время сверяется с компасом. Он объяснил мне, что на карту нанесены отметки условных ориентиров. Например, ущелье к западу от реки, вот и движемся мы на запад. Мало-помалу, я тоже стал ориентироваться. Даже запоминал какой-то ориентир с карты и предполагал, за сколько времени мы туда доберёмся.
Когда дошли до первого серьёзного ущелья, остановились на привал.
Страница 4 из 8
