Трудно представить, чем руководствовались люди, придумавшие поселиться на острове Гроостайн. Эта продуваемая всеми ветрами груда камней могла бы служить источником жизни только для мха, если бы в центре её не располагалась низина, которую поселенцы, не мудрствуя лукаво, назвали Стайнболлэ, то есть «каменная чаша».
Добавить в моё избранное
20 мин, 10 сек 3320
Напрашивалась мысль, что побеги проросли прямо из тела старого Ольсена, хотя никто не понимал, как это возможно.
Теперь кто-то заметил, как покосились кресты на кладбище, которое гроостайнцы расположили на краю Стайнболлэ. Преодолевая суеверный ужас, островитяне вскрыли одну из могил и убедились, что зловещая растительность поглотила даже кости их предков.
Паника охватила людей. Они спешно бросали свои пожитки на дно лодок и отправлялись в плавание по неспокойному морю. Не всем посчастливилось добраться живыми до ближайшего селения на большой земле. Несколько лодок перевернулись и затонули вместе с целыми семьями. Говорят, среди сгинувших в морской пучине был и Сандер Янсен. Так рассказывают сами гроостайнцы, не забывая подчеркнуть, что в те последние дни Янсен не уставал просить прощения за свою оплошность, за глупые надежды, с которыми бросал чёрное семя в благодатную землю Стайнболлэ. О том, что случилось после, бывшие островитяне предпочитают не вспоминать.
Тем не менее людям известно, что вскоре произошла страшная трагедия — примерно через неделю после высадки. В ту пору гроостайнцы уже устроили себе подобие посёлка, поставив шатры, и впервые за последние дни вкусили отдых.
В ту ночь Оле Сандерсен поджёг шатёр родственников Кнута Ольсена. Он встал рядом и убивал гарпуном тех, кто выбегал из огня. Расправа была жестокой и короткой, она окончилась раньше, чем остальные люди, проснувшись от криков, сбежались к месту резни и разобрались в том, что происходит. Подростка, успевшего превратиться за зиму в крепкого и сурового юношу, задержать не получилось, он скрылся в темноте. Его не искали, пока нужно было оказывать помощь раненым, страдающим от ожогов и умирающим от глубоких колотых ран. Наутро узнали, что с берега исчезла лодка его отца. Мать, братья и сёстры Оле в голос проклинали его и клялись, что даже предположить не могли, какие ужасные замыслы зреют в его голове. Куда он собирался уплыть, они не знали.
Но разъярённые гроостайнцы решили, что у молодого убийцы есть только один путь, и снарядили погоню. Несомненно, Сандерсен сошёл с ума, как и его отец, говорили они, и причина сумасшествия, конечно же, злое дерево из неведомых краёв. Вооружившись, они подняли паруса и отправились на покинутую родину.
Их было ровно десять — сильных, выносливых, полных гнева мужчин. Возглавлял их, по общему согласию, Хедерсен, рослый молодой рыбак, сильнее всех пылавший жаждой мести. Он сватался к одной из внучек Кнута Ольсена, которая погибла в огне.
Сперва, по словам выживших, ничто не предвещало беды. Берег был чист. Высадившись в родной бухте, преследователи нашли брошенное селение в том же виде, в каком его оставили. Печать запустения ещё не легла на родные стены. Не одна скупая слеза была проглочена, пока они ходили по хижинам. Некоторые начали носить в лодки вещи, забытые в спешке, но столь необходимые в жизни. Лишь строгий выговор Хедерсена заставил их вспомнить, ради чего они прибыли сюда.
Ни лодки, ни следов присутствия Оле Сандерсена преследователи не нашли, но, как сказал Хедерсен, это значило только, что подлый преступник ждал погоню и успел подготовиться.
Отряд двинулся в Стайнболлэ.
Рассказ о том, с чем они встретились, настолько невероятен, что даже близкие не поверили бы в него, если бы не одно-единственное, зато несомненное доказательство…
Стоило пройти вглубь острова всего тысячу футов, повсюду стали заметны побеги проклятого дерева Янсена. Они пробивались между камней, стелились по валунам, выглядывали из-под скал. Где находились их корни, оставалось загадкой. Люди поневоле старались обходить их, но чем больше удалялись они от берега, тем выше и длиннее становились побеги.
А когда преследователи перевалили через каменный край Стайнболлэ, они оцепенели: вся долина была покрыта густым лесом.
Возможно, стоило сказать, что весь лес представлял собой одно сплошное дерево. Оно всё так же распространялось через врастающие в землю ветви, но уже мало походило на то растение, которое появилось из первого семени. Изменился серебряный оттенок коры, он теперь напоминал чернёное серебро. Листья стали чёрными и отливали, в зависимости от ракурса, то фиолетовым, то кроваво-красным. Деревья стали длиннее и тоньше, на них помещалось больше шишек с ядовитыми шипами. И яд, как вскоре убедились преследователи, стал куда более смертоносным.
Плодородная земля практически исчезла. Вместо неё повсюду была сухая глина. При каждом шаге из-под ног людей выстреливали облачка едкой пыли. Озеро исчезло — ни единого проблеска воды на привычном месте не было видно, зато с края каменной чаши хорошо просматривалось углубление в середине острова, так же густо поросшее чудовищным лесом.
Стайнболлэ превратилась в мёртвую долину. Вот только зловещему дереву из неведомых краёв это, кажется, нисколько не вредило.
— Там нет Оле Сандерсена, — прошептал кто-то.
Теперь кто-то заметил, как покосились кресты на кладбище, которое гроостайнцы расположили на краю Стайнболлэ. Преодолевая суеверный ужас, островитяне вскрыли одну из могил и убедились, что зловещая растительность поглотила даже кости их предков.
Паника охватила людей. Они спешно бросали свои пожитки на дно лодок и отправлялись в плавание по неспокойному морю. Не всем посчастливилось добраться живыми до ближайшего селения на большой земле. Несколько лодок перевернулись и затонули вместе с целыми семьями. Говорят, среди сгинувших в морской пучине был и Сандер Янсен. Так рассказывают сами гроостайнцы, не забывая подчеркнуть, что в те последние дни Янсен не уставал просить прощения за свою оплошность, за глупые надежды, с которыми бросал чёрное семя в благодатную землю Стайнболлэ. О том, что случилось после, бывшие островитяне предпочитают не вспоминать.
Тем не менее людям известно, что вскоре произошла страшная трагедия — примерно через неделю после высадки. В ту пору гроостайнцы уже устроили себе подобие посёлка, поставив шатры, и впервые за последние дни вкусили отдых.
В ту ночь Оле Сандерсен поджёг шатёр родственников Кнута Ольсена. Он встал рядом и убивал гарпуном тех, кто выбегал из огня. Расправа была жестокой и короткой, она окончилась раньше, чем остальные люди, проснувшись от криков, сбежались к месту резни и разобрались в том, что происходит. Подростка, успевшего превратиться за зиму в крепкого и сурового юношу, задержать не получилось, он скрылся в темноте. Его не искали, пока нужно было оказывать помощь раненым, страдающим от ожогов и умирающим от глубоких колотых ран. Наутро узнали, что с берега исчезла лодка его отца. Мать, братья и сёстры Оле в голос проклинали его и клялись, что даже предположить не могли, какие ужасные замыслы зреют в его голове. Куда он собирался уплыть, они не знали.
Но разъярённые гроостайнцы решили, что у молодого убийцы есть только один путь, и снарядили погоню. Несомненно, Сандерсен сошёл с ума, как и его отец, говорили они, и причина сумасшествия, конечно же, злое дерево из неведомых краёв. Вооружившись, они подняли паруса и отправились на покинутую родину.
Их было ровно десять — сильных, выносливых, полных гнева мужчин. Возглавлял их, по общему согласию, Хедерсен, рослый молодой рыбак, сильнее всех пылавший жаждой мести. Он сватался к одной из внучек Кнута Ольсена, которая погибла в огне.
Сперва, по словам выживших, ничто не предвещало беды. Берег был чист. Высадившись в родной бухте, преследователи нашли брошенное селение в том же виде, в каком его оставили. Печать запустения ещё не легла на родные стены. Не одна скупая слеза была проглочена, пока они ходили по хижинам. Некоторые начали носить в лодки вещи, забытые в спешке, но столь необходимые в жизни. Лишь строгий выговор Хедерсена заставил их вспомнить, ради чего они прибыли сюда.
Ни лодки, ни следов присутствия Оле Сандерсена преследователи не нашли, но, как сказал Хедерсен, это значило только, что подлый преступник ждал погоню и успел подготовиться.
Отряд двинулся в Стайнболлэ.
Рассказ о том, с чем они встретились, настолько невероятен, что даже близкие не поверили бы в него, если бы не одно-единственное, зато несомненное доказательство…
Стоило пройти вглубь острова всего тысячу футов, повсюду стали заметны побеги проклятого дерева Янсена. Они пробивались между камней, стелились по валунам, выглядывали из-под скал. Где находились их корни, оставалось загадкой. Люди поневоле старались обходить их, но чем больше удалялись они от берега, тем выше и длиннее становились побеги.
А когда преследователи перевалили через каменный край Стайнболлэ, они оцепенели: вся долина была покрыта густым лесом.
Возможно, стоило сказать, что весь лес представлял собой одно сплошное дерево. Оно всё так же распространялось через врастающие в землю ветви, но уже мало походило на то растение, которое появилось из первого семени. Изменился серебряный оттенок коры, он теперь напоминал чернёное серебро. Листья стали чёрными и отливали, в зависимости от ракурса, то фиолетовым, то кроваво-красным. Деревья стали длиннее и тоньше, на них помещалось больше шишек с ядовитыми шипами. И яд, как вскоре убедились преследователи, стал куда более смертоносным.
Плодородная земля практически исчезла. Вместо неё повсюду была сухая глина. При каждом шаге из-под ног людей выстреливали облачка едкой пыли. Озеро исчезло — ни единого проблеска воды на привычном месте не было видно, зато с края каменной чаши хорошо просматривалось углубление в середине острова, так же густо поросшее чудовищным лесом.
Стайнболлэ превратилась в мёртвую долину. Вот только зловещему дереву из неведомых краёв это, кажется, нисколько не вредило.
— Там нет Оле Сандерсена, — прошептал кто-то.
Страница 4 из 6
