Трудно представить, чем руководствовались люди, придумавшие поселиться на острове Гроостайн. Эта продуваемая всеми ветрами груда камней могла бы служить источником жизни только для мха, если бы в центре её не располагалась низина, которую поселенцы, не мудрствуя лукаво, назвали Стайнболлэ, то есть «каменная чаша».
Добавить в моё избранное
20 мин, 10 сек 3321
— Если он там и был, от него уже ничего не осталось. Как от тела старейшины Ольсена, как от останков на кладбище…
— Больше ему негде быть! — твёрдо заявил Хедерсен.
Но даже ему твёрдости хватило только на голос. Судорожно сжимая рукоять топора, он сделал дюжину шагов вниз в чашу Стайнболлэ, но замер перед густым переплетением ветвей. И услышал позади себя:
— Не надо, вернись! Они как будто… Они движутся! О нет!
Обернувшись, Хедерсен увидел, что один из гроостайнцев оступился и упал на стелющиеся по земле ветви. Десятки шипов, прорвав куртку, впились в его тело. Он страшно закричал. Товарищи поспешно подняли его, но бедняга не прекращал кричать и корчился на камнях, а уже через минуту испустил дух.
С трудом оторвав от него взгляд, Хедерсен обнаружил, что слова о движущихся ветвях оказались правдой. Их движение трудно было заметить, но, пока он стоял на месте, они преградили ему путь назад, а те, что загораживали ход в долину, приблизились. Шевельнувшись, он почувствовал, что его шляпу что-то держит. Это одна из шишковатых ветвей, наклонившись, зацепила головной убор своими длинными шипами.
Хедерсен оказался в окружении. Размахнувшись, он ударил по веткам, которые отрезали его от остальных гроостайнцев. Лезвие топора вмяло ветви в глинистую почву, но едва сумело их повредить. Следующий удар он нанёс, целясь в то место, где растительная плеть лежала на камне. На сей раз ему удалось разрубить ветку. Он вскочил на камень и прыгнул с него, перемахнув через преграду.
Не сговариваясь, рыбаки повернули к берегу. Тотчас ещё один попал в ловушку: шипы зацепили его рукав. Двое товарищей потянули его, помогая вырваться, но вместе с прицепившейся веткой качнулись вперёд и другие. Одна из них мазнула ближайшего рыбака по лицу. На щеке его тотчас вздулась багровая полоса, он зашатался и упал.
Гроостайнцы поспешили на выручку к попавшим в беду.
— Остановитесь! — воскликнул Хедерсен.
Он единственный успел понять, что всякое лишнее движение только усугубляет положение людей. Но никто не послушался вожака. Яростно размахивая своим простым оружием, рыбаки, как птицы в силках, всё прочнее увязали в коварной ловушке. Это сражение было подобно бою Геракла с Гидрой: пока удавалось срубить одну голову, её место занимали две. Только не было у них мощи древнего полубога и пылающей головни, чтобы прижигать раны чудовища.
Пятеро пали в этой безнадёжной битве, прежде чем страх заставил рыбаков бежать, бросив почерневшие от яда тела товарищей. Теперь уже Хедерсону приходилось удерживать соплеменников, взывая к осмотрительности. Пока шёл бой, вокруг людей, раздвигая камни, вытягивались всё новые шишковатые плети. И теперь путь к берегу медленно, с мучительной неотвратимостью продолжал зарастать смертоносными ветвями. Троим рыбакам приходилось обходить, огибать их, прыгать по скалам. Один оступился и сломал ногу. Видя, как жадно к нему тянутся шипы, он попросил товарищей добить его, и спутник Хедерсена прекратил его страдания броском гарпуна.
Так из десяти лишь трое добрались до лодок, нагруженных уже никому не нужной добычей. Чем ближе был вожделенный берег, тем больший ужас охватывал рыбаков: под напором чудовищных ветвей переворачивались валуны, со склонов скатывались булыжники и с оглушительным треском лопались скалы. Каменное крошево то здесь, то там взмывало серыми облаками к затянутому свинцовыми тучами небу.
Камень проиграл дереву, и лишь на песчаном берегу пока что не было адской растительности. По-видимому, морская вода была ей всё же не по вкусу. Впрочем, рыбаки не думали об этом. Их мыслями владело единственное желание как можно скорее оказаться подальше от проклятого острова.
Когда они бежали по мокрому песку, за их спинами раздался грохот, который был сильнее тысячи громов. Рыбаки Гроостайна никогда не слышали залпов орудий, сопровождающих морские битвы нового века, но, если бы слышали, признали бы гром орудий детской хлопушкой в сравнении с этим ударом. Пляж содрогнулся под их ногами. Они упали, оглушённые, ничего не понимая.
Первым пришёл в себя Хедерсен. Он увидел, как чёрное облако поднимается над серединой острова, и вспомнил рассказы стариков об извержениях вулканов. В чёрном облаке не было заметно багровых проблесков подземного огня, но оно точно было рождено сотрясением земной тверди — как и волна, которая как раз в ту минуту обрушилась на берег, переворачивая лодки, сметая хижины.
Волна подхватила Хедерсена и его спутников, швырнула на скалы, размозжив одному из них голову. Морские воды взметнули к небу мириады брызг, вскипели, закрутились, облеклись белой пеной и отхлынули назад. Лишь чудом можно объяснить то, что в этом хаосе Хедерсен с последним оставшимся в живых гроостанцем сохранили жизнь. Ещё большим чудом следует признать то, что они сумели взобраться на единственную лодку, оставшуюся на плаву.
— Больше ему негде быть! — твёрдо заявил Хедерсен.
Но даже ему твёрдости хватило только на голос. Судорожно сжимая рукоять топора, он сделал дюжину шагов вниз в чашу Стайнболлэ, но замер перед густым переплетением ветвей. И услышал позади себя:
— Не надо, вернись! Они как будто… Они движутся! О нет!
Обернувшись, Хедерсен увидел, что один из гроостайнцев оступился и упал на стелющиеся по земле ветви. Десятки шипов, прорвав куртку, впились в его тело. Он страшно закричал. Товарищи поспешно подняли его, но бедняга не прекращал кричать и корчился на камнях, а уже через минуту испустил дух.
С трудом оторвав от него взгляд, Хедерсен обнаружил, что слова о движущихся ветвях оказались правдой. Их движение трудно было заметить, но, пока он стоял на месте, они преградили ему путь назад, а те, что загораживали ход в долину, приблизились. Шевельнувшись, он почувствовал, что его шляпу что-то держит. Это одна из шишковатых ветвей, наклонившись, зацепила головной убор своими длинными шипами.
Хедерсен оказался в окружении. Размахнувшись, он ударил по веткам, которые отрезали его от остальных гроостайнцев. Лезвие топора вмяло ветви в глинистую почву, но едва сумело их повредить. Следующий удар он нанёс, целясь в то место, где растительная плеть лежала на камне. На сей раз ему удалось разрубить ветку. Он вскочил на камень и прыгнул с него, перемахнув через преграду.
Не сговариваясь, рыбаки повернули к берегу. Тотчас ещё один попал в ловушку: шипы зацепили его рукав. Двое товарищей потянули его, помогая вырваться, но вместе с прицепившейся веткой качнулись вперёд и другие. Одна из них мазнула ближайшего рыбака по лицу. На щеке его тотчас вздулась багровая полоса, он зашатался и упал.
Гроостайнцы поспешили на выручку к попавшим в беду.
— Остановитесь! — воскликнул Хедерсен.
Он единственный успел понять, что всякое лишнее движение только усугубляет положение людей. Но никто не послушался вожака. Яростно размахивая своим простым оружием, рыбаки, как птицы в силках, всё прочнее увязали в коварной ловушке. Это сражение было подобно бою Геракла с Гидрой: пока удавалось срубить одну голову, её место занимали две. Только не было у них мощи древнего полубога и пылающей головни, чтобы прижигать раны чудовища.
Пятеро пали в этой безнадёжной битве, прежде чем страх заставил рыбаков бежать, бросив почерневшие от яда тела товарищей. Теперь уже Хедерсону приходилось удерживать соплеменников, взывая к осмотрительности. Пока шёл бой, вокруг людей, раздвигая камни, вытягивались всё новые шишковатые плети. И теперь путь к берегу медленно, с мучительной неотвратимостью продолжал зарастать смертоносными ветвями. Троим рыбакам приходилось обходить, огибать их, прыгать по скалам. Один оступился и сломал ногу. Видя, как жадно к нему тянутся шипы, он попросил товарищей добить его, и спутник Хедерсена прекратил его страдания броском гарпуна.
Так из десяти лишь трое добрались до лодок, нагруженных уже никому не нужной добычей. Чем ближе был вожделенный берег, тем больший ужас охватывал рыбаков: под напором чудовищных ветвей переворачивались валуны, со склонов скатывались булыжники и с оглушительным треском лопались скалы. Каменное крошево то здесь, то там взмывало серыми облаками к затянутому свинцовыми тучами небу.
Камень проиграл дереву, и лишь на песчаном берегу пока что не было адской растительности. По-видимому, морская вода была ей всё же не по вкусу. Впрочем, рыбаки не думали об этом. Их мыслями владело единственное желание как можно скорее оказаться подальше от проклятого острова.
Когда они бежали по мокрому песку, за их спинами раздался грохот, который был сильнее тысячи громов. Рыбаки Гроостайна никогда не слышали залпов орудий, сопровождающих морские битвы нового века, но, если бы слышали, признали бы гром орудий детской хлопушкой в сравнении с этим ударом. Пляж содрогнулся под их ногами. Они упали, оглушённые, ничего не понимая.
Первым пришёл в себя Хедерсен. Он увидел, как чёрное облако поднимается над серединой острова, и вспомнил рассказы стариков об извержениях вулканов. В чёрном облаке не было заметно багровых проблесков подземного огня, но оно точно было рождено сотрясением земной тверди — как и волна, которая как раз в ту минуту обрушилась на берег, переворачивая лодки, сметая хижины.
Волна подхватила Хедерсена и его спутников, швырнула на скалы, размозжив одному из них голову. Морские воды взметнули к небу мириады брызг, вскипели, закрутились, облеклись белой пеной и отхлынули назад. Лишь чудом можно объяснить то, что в этом хаосе Хедерсен с последним оставшимся в живых гроостанцем сохранили жизнь. Ещё большим чудом следует признать то, что они сумели взобраться на единственную лодку, оставшуюся на плаву.
Страница 5 из 6
