Непокоренный

Заняться тебе просто нечем, вот и все. Думаешь, мне о твоих забавах не известно? Да все я знаю! И как ты в городе себя ведешь, как с местными обращаешься. — Он кивнул на царапины у Скифа на щеке. — Ты ж у этого мелкого всю семью порешил. Ты, Скиф, а не кто-то там! Сестру его на кой-то хрен ножом исполосовал, мамку застрелил, а брату, который уже готов был сдаться, гранату под нос засунул.

— Товарищ капитан, если вы хотите рассказать мне о том, как замечательно стучат мои… э-э… боевые товарищи, то я и сам все прекрасно знаю. Обойдемся без этого.

— Дело не в том, кто как стучит, Скиф. Дело в том, что ты неуправляем…

Скиф поднялся со стула.

— Надеюсь, мы закончили? — Сядь! — в голосе Нытика зазвучала сталь. — Закончим, когда я скажу. Пока еще я здесь командую.

— Тогда ближе к делу.

— Собственно, проблема в том, что через день-другой к нам сюда какой-то полковник нагрянет. Очень серьезный полковник, смотреть и проверять все будет. А поскольку мне тут неприятности не нужны, от мальчишки придется избавиться.

— Хорошо, завтра…

— Сегодня!

Скиф внимательно посмотрел на Нытика, скрипнул зубами и сжал здоровую руку в кулак. Другая все еще двигалась плохо, и Абсцесс сообщил, что заживать она будет невероятно долго и, скорее всего, крайне болезненно.

— Но…

— Скиф, никаких «но»! Ты сегодня же куда-нибудь денешь этого пацана.

— Пацан — это человеческий недоросль в период…

— Это приказ, блядь!

Скиф злобно выдохнул:

— Хорошо. Я сегодня устрою казнь.

Нытик вздрогнул, отвел взгляд. Он долго над чем-то раздумывал, а потом, сдавшись, потянулся к журналу с голой красавицей на обложке. Ему вдруг очень захотелось напиться и как можно скорее забыть обо всем этом безобразии.

— Просто избавься от него, — упавшим голосом велел он.

— Я убью его, товарищ капитан, — улыбнулся Скиф. — И буду делать это о-очень долго и о-очень изощренно — так, чтоб его вопли по всей округе услышали.

Нытик ничего не ответил. По-прежнему не глядя на Скифа, он раскрыл журнал и погрузился в созерцание прелестей «сгорающей от страсти» Жозефины.

Скиф же какое-то время с ухмылкой наблюдал за своим командиром, после чего молча поднялся со стула и вышел прочь.

***

Ближе к вечеру вдрызг пьяный Скиф вывел Плевка в небольшой пролесок, где швырнул ему лопату и велел копать.

— Трудновато пиздюку будет, — хихикнул Фрик. — Пальцев-то нету.

— А мне поебать! — отрезал Скиф.

Остальные молча стояли в стороне и наблюдали за тщетными попытками Плевка справиться с лопатой.

— Скиф, не мучай его, хватит уже, — сжалился Борзый. — Дай пацану спокойно помереть, он и так натерпелся.

— Ебальник прикрыл! — гаркнул Скиф, тщетно пытаясь устоять на ногах. — Хочешь жалеть их, да? Этих зверей, которые… которые, сука, наших ребят на ремни пускают… Если хочешь их жалеть, то заведи себе собственного раба. И жалей! Можешь даже жениться на нем… А этот, блядь, мой! Понял? И если бы не ссыкун с капитанскими звездами на погонах, то Плевок бы спокойно дожил до завтра. И до послезавтра тоже… Но ведь нет! Приказ, сука, есть приказ… Эй ты, говно, рой уже себе могилу!

Он размахнулся и ударил Плевка прикладом в спину. Тот рухнул на колени и, обернувшись, исподлобья зло посмотрел на своего мучителя.

— Так и не вышиб я из тебя этого взгляда, — разозлился Скиф. — Уебище ты лесное, все так же на меня таращишься, да? Шлепнуть небось, сука, мечтаешь, да? Ну-ну… Как же! Не-е, мразь ты черножопая, не убьешь ты меня. Не убьешь, понял! Меня другая смерть ждет — геройская! Я умру, расстреливая твоих отцов и дедов, ну… или спуская в рот грудастой потаскухе. Но не ты меня грохнешь. Даже и не мечтай…

Отложив автомат, он велел Фрику взять лопату и вырыть яму.

— А я пока с рабом покумекаю.

С этими словами Скиф принялся методично избивать Плевка руками и ногами, на что тот лишь всячески прикрывал голову, отплевывался кровью и изредка что-то рычал…

Минут десять спустя Фрик выбрался из новоиспеченной могилы.

— Глубже надо, — хмыкнул Бельмо. — Так его бродячие псы раскопают.

— Да не, — отмахнулся Фрик, — как раз по нему размерчик. Самое оно для падали.

— Заебись, — стирая с лица грязный пот, пробормотал запыхавшийся Скиф. — Чет, бля, мутит меня не по-детски. Видать, перебрал я… А все, сука, Нытик виноват! Ссыкло позорное! Офицер, блядь! Понятно теперь, почему мы войну никак не выиграем — такие, блядь, у нас, сука, офицеры…

Он отошел от Плевка и с раздражением посмотрел на свою перебинтованную руку: марля пропиталась кровью.

— У тебя, кажись, рана открылась, — заметил Бельмо.

— Без тебя знаю. Ведите сюда уебка, сейчас кончать его будем.

Они подтащили Плевка к яме.