Фрагменты

И мы сами — по сути, такие же люди, как вы.

Боль, испуг, усталость, даже сознание собственного положения на время отступили. Мужчину поглотил горячий интерес.

— Что у вас случилось? — Беда, — вожачка будто ждала вопроса. — Вы любите пугать себя всякой бесовщиной и темными силами. У нас, к сожалению, эти силы вполне осязаемые и мешают нам жить. Живая тьма. Откуда она? Не спрашивай. Мы не знаем.

— Темень, темень, уходи, — забубнила одноглазая. Старшая задумалась.

— Да… Они сильны и коварны. Сидят в земле, копятся в небе, отравляя настоящую жизнь и губя её. Мы веками боролись с ними, и добились успехов… но кое-где пришлось отступить. Немного…

До Филиппова дошло. Все фрагменты сложились в зыбкое, но ощутимое целое.

— Вы приносите в жертву детей?

Катра засопела, а атаманша подняла руки:

— Нет, конечно! Мы их приучаем не бояться темного, уменьшать это, жить с ним в одном месте и все же порознь. Но они малы, и иногда…

— И поэтому воспитываете привычку к страху у старых и малых?

Она кивнула.

— А зачем это? — он указал на красные линии.

— Красное бьет чёрное. Нужный цвет. Бьет тьму. Должно бить.

— Но однажды не побило, — не смог не съязвить мужчина. — Раз вы тут.

— Это был частный случай. Наши ученые нашли лазейку к вам и отправили туда ходоков, а за ними — тысячи душ из накрытого тьмой местечка. Но они что-то упустили из виду, и главная партия переселенцев пропала, никуда не добравшись.

Филиппов помолчал.

— А что с тем местечком? Победили тьму? — Мы не знаем. Обратно уже не попасть. Только вперед, в следующий мир.

— А я вам нафига? — он снова начал злиться. — Вы, вроде, хорошие.

— Ты видел что-то неправильное в своем мире, когда касался наших вещей? — Бумажек этих? Ну, видел, — проворчал он. — И что? — Критическая масса, — назидательно сказала атаманша. — Наш мир содержит в себе частички живой тьмы, и от них не избавиться до конца. Когда мы пришли сюда, то пришлось отказаться от наших одежд, орудий, части органов…

— Вы же сказали, что не отличаетесь от нас, эй! — возмутился Филиппов, но не удостоился ответа. — И да, как вы нашли мой двор? — По запаху, как же ещё, — бодро ответила одноглазая.

— Неважно. Мы думали, что все наладилось. Но с годами даже крохи, оставшиеся у нас от родины, стали копить в себе тьму. Последнее, от чего мы могли избавиться — это кучка наших книг, если бы они стали опасны для твоего мира, порождая перемены и в нём. Но мы и не думали о такой возможности. А догадались, как понимаешь, слишком поздно.

— И вы сплавляли их по листку, пока не…

— Пока ты не собрал целую кучу и не впустил её! — крикнула Катра, хватаясь за палку.

— Кого — её? — в ужасе спросил мужчина.

— Хватит! — прицыкнула хозяйка, но без толку.

— Впустил! Впустил! — каракали бабки. — Ходил, смотрел, лепил на себя! Всю дрянь собрал и сюда вытащил! Зацепер сраный!

— Да понял я, понял! Но откуда мне было знать? А? — заорал Филиппов. — Сами затупили, козы древние, а теперь с больной башки на здоровую, да? — Зацепил! Такой зацеп, что не отцепишься!

— Молчать, я сказала!

Бабки воззрились на предводительницу.

— Ладно. Я уже решила, — сказала она. — Есть средство. Выручу всех. И вас, и нас.

— Какое? — прошептал Филиппов.

— Обещай, что не будешь сбегать и вести себя глупо.

— Да уж с вами глупей и не придумаешь, — горько усмехнулся он.

Они шли гуськом по дикой тропке. Начавшие облетать деревья приятно шумели, воздух был прохладен и свеж, и уже не докучали комары. В ушах переливались трели сверчков, а в редких просветах меж крон высоких деревьев мелькали звезды.

Перед тем пришлось ехать на поразившем Филиппова старушечьем железном коне — чёрном с красными полосами джипе Райкиного внука, который он оставил бабке.

— Вы давно у нас? — интересовался он у старух.

— Девять лет, а Райка все двенадцать жила, пока темень её не задушила, — неохотно ответила одноглазая. — Только так мы и поняли, что и оставшиеся бумаги опасны.

— А почему именно здесь, и… в нашей стране? — Тут легко быть неприметными, а ещё, — обернулась, отвлекаясь от руля, Катра. — Где ещё найдешь место с таким соцобеспечением? — Так Европа там, Запад…

— Э, нет, — махнула рукой атаманша. — Слишком много контроля, слишком много придирок… У вас — другое дело. Хорошо! Живи, старушка!

И все трое противно захихикали.

Они прибыли в лесополосу близ шоссе, ведущего в город. Это, как и доверительные рассказы диковинных старух, немного его успокоило.

— Значит, я вытащу последнюю книгу из вашего схрона, и просто сожгу её? — Да, все так, — пыхтела Катра, пробираясь сквозь подлесок. — Только кто-то из ваших может без вреда касаться вещей нашего мира.