Внутри машины сидит человек. В этом у меня нет никаких сомнений. Несмотря на одиннадцать лет, которые я провёл в различных психиатрических клиниках, эта мысль намертво запечатлелась у меня в голове. Но только теперь — в двадцать три года — я впервые осмеливаюсь мысленно вернуться к истории нью-хевенского происшествия.
Добавить в моё избранное
42 мин, 39 сек 8091
Но теперь уже не было ничего, кроме тишины. Я взял свое предсказание и прочитал: «ТЫ ВСЕ РАССКАЗАЛ, НЕ ПРАВДА ЛИ?».
Мое волнение тут же переросло в панику. Я пнул машину и даже закричал на нее: «Откуда ты знаешь, тупая машина, ты ведь даже не работаешь!» Я пришел в себя, когда заметил, что мое поведение привлекло внимание стайки сидевших у игровых автоматов подростков, которые посмотрели на меня и засмеялись. Я понял, как глупо я выгляжу и вышел из павильона, надеясь найти мать в продуктовом отделе. Её там не оказалось, зато возле туалета я встретил Чарли.
Сперва он пытался игнорировать меня, делая вид, что меня рядом не было. Я спросил его про голос из машины, и о том, что он ему сказал. Чарли тупо смотрел в стену, засунув руки по карманам. Я взбесился и чуть не пихнул свое предсказание ему в лицо. Он, как видно, сломался и хотел было взять бумажку, но потом снова спрятал руку в карман.
— Я даже знать ничего не хочу. Как ты не поймешь, что нельзя никому рассказывать свое предсказание! — сказал он, когда наконец повернулся ко мне.
— Дурацкое правило, — сказал я. — Как ты можешь исполнять её приказы? Это же всего лишь машина!
Этот вопрос был последней каплей. Чарли резко вскочил и пошел в туалет. «Не смей идти за мной» сказал он. В его лице я уловил страх и в то же время попытку казаться равнодушным. Поняв, насколько глупыми будут мои дальнейшие попытки разговорить Чарли, я решил уйти из продуктового отдела. Но вдруг я заметил, что у меня за спиной стояли те самые подростки из павильона. Их было пятеро, и все они смотрели на меня со злобными ухмылками. Один из них схватил меня за воротник рубашки, засмеялся и толкнул меня на пол. Падая, я зацепился за стул, вместе с которым и свалился. Ребята окружили меня со злорадным смехом, каждый из них опустил руку в карман и достал какую-то бумажку, как оказалось, предсказание из машины. Их смех утих, и они бросили свои бумажки на меня. Судя по их глазам, за этим должно было последовать что-то ужасное, но они развернулись и пошли в туалет. Мои нервы и без того были на пределе, но тут я посмотрел на их бумажки. На каждой из них было написано:«НИКОМУ НЕ ГОВОРИ, А ИНАЧЕ».
Это было последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание. Когда я очнулся, рядом со мной стояли моя мать и судебный медик, который объяснил, что я упал и ударился головой. Я вспомнил пятерых ребят и то, как они толкнули меня на пол. Может быть, их нападение мне просто привиделось, потому что на полу не было никаких предсказаний. Я, наверно, сам поскользнулся и отключился, но что здесь делал судебный медик? Почему вокруг меня стояли и кричали люди? Мать крепко обняла меня и сказала, что она рада, что я жив и здоров.
Тут я увидел, что медики выносят из туалета носилки, на которых лежало чье-то тело, покрытое белой простыней. В нескольких местах сквозь нее просачивалась кровь. Тело было небольшим, размером с ребенка. Размером с Чарли. Я вскрикнул, пытаясь рассказать матери, что случилось: про мою встречу с Чарли, про других ребят, про машину, предсказывающую судьбу. Она дала мне пощечину и закричала, что я выдумываю всякую чушь. Она сказала, что человека, который это сделал, уже поймали. Он даже не пытался убежать. Его нож, правда, пока не нашли, но это вопрос времени.
К нам подошел полицейский. Он что-то спросил у матери, а потом они отошли в сторону, очевидно, чтобы я их не слышал. Другой полицейский, совсем молодой и, судя по испугу в глазах, неопытный, показал мне фотографию человека лет тридцати. Я честно ответил, что никогда не видел этого типа. Я хотел рассказать ему все, что знал, но полицейские уже уходили. Даже сейчас у меня перед глазами встает слово ИНАЧЕ. Я мог бы догнать их, поговорить с ними, но в тот момент меня охватил настоящий страх. Машина сказала: не говори никому. И я был слишком напуган, чтобы её ослушаться.
На следующий день, придя в школу, я как можно скорее зашел в библиотеку, чтобы полистать газеты, но там не было никаких новостей об убийстве в торговом центре. Я не нашел ни одного упоминания о нем и через неделю. Все учителя, которых я спрашивал, говорили, что они ничего не слышали о недавно погибшем мальчике по имени Чарли. Неопределенность была просто невыносимой.
Мое волнение тут же переросло в панику. Я пнул машину и даже закричал на нее: «Откуда ты знаешь, тупая машина, ты ведь даже не работаешь!» Я пришел в себя, когда заметил, что мое поведение привлекло внимание стайки сидевших у игровых автоматов подростков, которые посмотрели на меня и засмеялись. Я понял, как глупо я выгляжу и вышел из павильона, надеясь найти мать в продуктовом отделе. Её там не оказалось, зато возле туалета я встретил Чарли.
Сперва он пытался игнорировать меня, делая вид, что меня рядом не было. Я спросил его про голос из машины, и о том, что он ему сказал. Чарли тупо смотрел в стену, засунув руки по карманам. Я взбесился и чуть не пихнул свое предсказание ему в лицо. Он, как видно, сломался и хотел было взять бумажку, но потом снова спрятал руку в карман.
— Я даже знать ничего не хочу. Как ты не поймешь, что нельзя никому рассказывать свое предсказание! — сказал он, когда наконец повернулся ко мне.
— Дурацкое правило, — сказал я. — Как ты можешь исполнять её приказы? Это же всего лишь машина!
Этот вопрос был последней каплей. Чарли резко вскочил и пошел в туалет. «Не смей идти за мной» сказал он. В его лице я уловил страх и в то же время попытку казаться равнодушным. Поняв, насколько глупыми будут мои дальнейшие попытки разговорить Чарли, я решил уйти из продуктового отдела. Но вдруг я заметил, что у меня за спиной стояли те самые подростки из павильона. Их было пятеро, и все они смотрели на меня со злобными ухмылками. Один из них схватил меня за воротник рубашки, засмеялся и толкнул меня на пол. Падая, я зацепился за стул, вместе с которым и свалился. Ребята окружили меня со злорадным смехом, каждый из них опустил руку в карман и достал какую-то бумажку, как оказалось, предсказание из машины. Их смех утих, и они бросили свои бумажки на меня. Судя по их глазам, за этим должно было последовать что-то ужасное, но они развернулись и пошли в туалет. Мои нервы и без того были на пределе, но тут я посмотрел на их бумажки. На каждой из них было написано:«НИКОМУ НЕ ГОВОРИ, А ИНАЧЕ».
Это было последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание. Когда я очнулся, рядом со мной стояли моя мать и судебный медик, который объяснил, что я упал и ударился головой. Я вспомнил пятерых ребят и то, как они толкнули меня на пол. Может быть, их нападение мне просто привиделось, потому что на полу не было никаких предсказаний. Я, наверно, сам поскользнулся и отключился, но что здесь делал судебный медик? Почему вокруг меня стояли и кричали люди? Мать крепко обняла меня и сказала, что она рада, что я жив и здоров.
Тут я увидел, что медики выносят из туалета носилки, на которых лежало чье-то тело, покрытое белой простыней. В нескольких местах сквозь нее просачивалась кровь. Тело было небольшим, размером с ребенка. Размером с Чарли. Я вскрикнул, пытаясь рассказать матери, что случилось: про мою встречу с Чарли, про других ребят, про машину, предсказывающую судьбу. Она дала мне пощечину и закричала, что я выдумываю всякую чушь. Она сказала, что человека, который это сделал, уже поймали. Он даже не пытался убежать. Его нож, правда, пока не нашли, но это вопрос времени.
К нам подошел полицейский. Он что-то спросил у матери, а потом они отошли в сторону, очевидно, чтобы я их не слышал. Другой полицейский, совсем молодой и, судя по испугу в глазах, неопытный, показал мне фотографию человека лет тридцати. Я честно ответил, что никогда не видел этого типа. Я хотел рассказать ему все, что знал, но полицейские уже уходили. Даже сейчас у меня перед глазами встает слово ИНАЧЕ. Я мог бы догнать их, поговорить с ними, но в тот момент меня охватил настоящий страх. Машина сказала: не говори никому. И я был слишком напуган, чтобы её ослушаться.
Гл. 3
Домой мы ехали в полной тишине. Отец успел вернуться, еще когда мы были в торговом центре. Когда мы вошли, мать всхлипнула. Её всхлипывание переросло в громкий плач, когда она увидела отца, развалившегося в пьяном ступоре возле открытого холодильника. В воздухе несло перегаром. Зная, что сейчас будет, я поскорее пошел в спальню, выключил свет и притворился спящим. Я старался не слышать криков матери и её слезную тираду, состоявшую из обвинений и проклятий в адрес отца. Жизнь в моем доме была невыносимой, но тогда это казалось мне незначительным. Мои мысли были целиком и полностью заняты тем, что происходило вокруг машины, предсказывающей судьбу.На следующий день, придя в школу, я как можно скорее зашел в библиотеку, чтобы полистать газеты, но там не было никаких новостей об убийстве в торговом центре. Я не нашел ни одного упоминания о нем и через неделю. Все учителя, которых я спрашивал, говорили, что они ничего не слышали о недавно погибшем мальчике по имени Чарли. Неопределенность была просто невыносимой.
Страница 3 из 11
