Машина, предсказывающая судьбу

Прислушавшись к своим инстинктам, я направился к дому Джейкоба.

Утренний воздух был густым, а небо потемнело от туч, удушавших солнце. Я не мог различить, какое было время суток. Моя мать умерла рано утром, или, что еще хуже, она медленно умирала мучительной смертью. То и дело у меня перед глазами вставали те проклятые предсказания на лестнице. Вдали, где-то в паре кварталов от меня, раздавался звук мигалок. Наверно, ко мне домой приехала полиция, но я ее точно не вызывал. Значит, отец вернулся, отоспавшись на парковке, как он делал и раньше. Представляю себе, какое у него было лицо, когда он увидел всю эту кровь.

Я был уже близок к дому Джейкоба, и звуки сирен были почти не слышны. Небо потемнело, серые тучи росли прямо на глазах. Я долго думал, что я скажу Джейкобу, когда войду в его дом, но тут я заметил, что входная дверь была открыта нараспашку. Я толкнул её и чуть не упал в обморок. Повсюду была кровь, дом был перевернут вверх дном. Я позвал Джейкоба, но никто не ответил. В доме царила тишина, и я решил осмотреться.

Комната Джейкоба находилась на втором этаже. В ней тоже всё было перевернуто, как будто по ней прошелся маленький ураган. В воронке хаоса кружились разбитые телевизор и видеомагнитофон, останки стула и валявшиеся повсюду предсказания. Я прочитал только несколько из них, остальные я просто не помню. Давно это было, а после того дня кажется странным, что я вообще что-то помню. То, что я прочитал в комнате Джейкоба, казалось мне безумием: в этих предсказаниях не было ни малейшего смысла. На них были имена других ребят и их матерей, даты и время. На многих бумажках упоминался Чарли, а потом я нашел свое имя, имя моей матери. Имя отца. Было много дат, и я, наверное, взял бы с собой побольше бумажек, если бы знал, какое безумие начнется через несколько часов.

Не найдя больше ничего в комнате Джейкоба, я пошел вниз, чтобы выйти из дома. На внутренней стороне входной двери висела еще одна бумажка: «МАМА ПЕРЕДАЕТ ПРИВЕТ. МЫ С ДЖЕЙКОБОМ ЖДЕМ В ПАВИЛЬОНЕ». Ярость пронзила все мое тело, я сорвал бумажку с двери и разорвал её на части. Внутри я был согнут в три погибели, на меня давил тяжелый груз вопросов без ответов. Что мне оставалось делать? Идти прямо в пасть зверя, в чьей кровожадности я уже убедился? Судя по всему, и отец, и мать Джейкоба были убиты. Помогал ли Джейкоб их убийцам? Может, он был во всем этом замешан и просто морочил мне голову?

Перед тем, как выйти на улицу, я решил вооружиться. На кухне я нашел мясницкий нож размером с половину моей руки. Я завернул нож в полотенце и засунул его себе в ботинок, спрятав его под штаниной. Идти было нелегко, но я уже не чувствовал себя таким беззащитным. Не оглядываясь, я покинул дом Джейкоба.

На улице стало еще темнее: тучи обволокли все небо. Через несколько минут я почувствовал их запах. Это были не тучи, а дым. Дым валил из разных мест, со стороны которых звучали сирены скорой помощи. В тот день трагедия постигла не только нас с Джейкобом.

Я шел вперёд с одной улицы на другую, пытаясь вспомнить, в какой стороне был торговый центр. Дым становился все гуще, а сирены все громче, я шел словно в бреду. Повсюду царила паника. Люди кричали, но я не видел их сквозь дым. Горела школа, горела больница, казалось, что горел весь город. Что это было: просто серия поджогов или отвлекающий маневр…

Я оказался на главном шоссе. Я шел в сторону школы, но все еще пытался добраться до торгового центра. За спиной звучали мигалки, как будто их здесь собрался настоящий легион. Я сошел с дороги и сел в канаву на обочине, увидев, как сквозь дым проехал целый флот пожарных машин, полицейских и скорой помощи. Среди них не было местных машин — все они ехали из соседних городов. Это был самый настоящий апокалипсис, только без труб, ангелов и семи печатей. Я встал на дорогу и уже подумал, что на меня обрушилась звезда Полынь. Но это была, конечно, никакая не Полынь, а всего лишь полицейская машина.

Я очнулся на заднем сидении запертого автомобиля. Мой рюкзак исчез, зато остался нож. Я крикнул на водителя, из глаз у него текли слезы. Он держал в руках конверт, который мне дал Джейкоб и тряс его, как будто о чем-то спорил с самим собой. Мужчина повернулся и перед тем, как начать говорить, утер слезы.

— Мне жаль. Мне очень жаль. Это зашло слишком далеко. Я должен вернуть своего сына, свою семью. То, что он сделал, несправедливо. Ты ведь знаешь, что он сделал! —Полицейский повернулся лицом ко мне, и я увидел в его глазах боль и ненависть. По рации кто-то спросил водителя, где он, и приказал ему ехать к школе, где огонь вышел из-под контроля. Полицейский выключил рацию и засмеялся, когда мы проезжали мимо горящей школы и целой армии полицейских и пожарных. Я крикнул на него и спросил, почему он не помогает им? Куда мы едем?

Он нажал на тормоз, повернулся и стукнул кулаком по пуленепробиваемому стеклу так, что я увидел кровь на костяшках пальцев. «ДОЛБАНЫЙ ЗАСРАНЕЦ!