Монстриада

Выйдя из магазина, не сразу заметил, что снова начался дождь. Сел в машину и не спеша поехал. На улице Окулицкого пробка была больше, чем обычно, поскольку дорожные рабочие принялись класть новый асфальт, не обращая внимания на дождь. Это не сулило ничего хорошего, но чему удивляться? Им ведь платили за работу, а не за качество.

Машину он бросил прямо перед подъездом, не обращая внимания на то, что её может забрать эвакуатор. Сейчас ему было плевать на это.

Глянул на десятки окон, возносившихся над ним зубами распахнутой пасти. Часть из них сияла чистотой, другая часть пугала грязными стёклами и драными занавесками. Тряхнул головой, сбрасывая нахлынувший вдруг образ глобальной катастрофы, типа похищения землян инопланетянами или массового самоубийства.

Едва вошёл в дом, тут же ощутил дремлющую в нём энергию. Не позитивную, а напротив, зловещую, от которой следовало держаться подальше.

А может, он просто стал иначе смотреть на мир?

Путь на пятый этаж занял у него несколько минут и вызвал лёгкую одышку. Но в целом он оставался спокоен. Взялся за дверную ручку. Переступив порог, стиснул ручку гвоздезабивателя. Да, он слишком долго подавлял это в себе…

И тут же у порога увидел окровавленный след стопы на кафельном полу. Это была прелюдия к ожидавшему его чудовищному зрелищу. На диване в большой комнате лежало обнажённое тело Марлены. Её вскрыли от шеи до лобковой кости, а грудную клетку так раскурочили, словно искали там спрятанные сокровища. Внутренности и впрямь переливались, как драгоценные каменья, но ценность имели, пожалуй, только для своей владелицы.

На подгибающихся ногах Ремиг двинулся в комнату Ленки. На первый взгляд казалось, что там всё в порядке. Ему пришлось долго всматриваться, прежде чем он разглядел головку дочки, выступающую над одеялом в кроватке. Девочка лежала, повернувшись к стене и уткнувшись лицом в любимого медвежонка.

Пришлось откинуть одеяло, чтобы убедиться: кто-то выпотрошил дочку точно так же, как сиделку. Кто-то… Кто же мог совершить такое?

Кто?

Кто его опередил?

Ремиг сполз спиной по стене. Уставился на пол, на разбрызганные повсюду красные кляксы, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Вместо ответа откуда-то донёсся мощный механический шум. Настолько сильный, что Ремиг не слышал больше ничего. В том числе и шагов своей жены.

Сигнал тревоги зазвучал в его голове слишком поздно. Ремиг успел лишь заметить краем глаза какое-то движение, после чего удар в затылок выключил его из игры.

Эдита для уверенности ударила ещё пару раз и отступила на шаг, наслаждаясь устроенным ею кровавым пандемониумом. Затем уронила ненужный уже пестик для мяса и на негнущихся ногах подошла к окну. Раздвинула шторы и, ухватившись за косяк, влезла на подоконник.

Самый подходящий момент, чтобы упорхнуть.

Люди толкались, лезли вперёд, лишь бы оказаться в поле зрения камеры и хоть на несколько секунд появиться в телевизоре. В отличие от них, Владимиру не пришлось так унижаться. Телевизионщики заранее договорились с ним, ведь это он был тем бдительным гражданином, который уведомил о преступлении ответственные органы.

Один из журналистов поставил его в подходящем месте, другой подошёл к нему с оператором. Влодек поймал завистливые взгляды соседей, но и ухом не повёл. Он же был другом убитого, его глаза должна наполнять грусть, а не удовлетворение.

— Пан Владимир… — ведущий подставил ему микрофон чуть не под нос. — Как мы установили, вы были близким знакомым семьи Вишневских. Правда ли, что эта семья скрывала мрачные тайны? — Ну а я знаю? — Влодек почесал подбородок, изображая придурка из Новой Хуты<sup>6</sup>. — Пан Ремигиуш… э… Ремиг был моим хорошим приятелем. И всегда останется в моей памяти порядочным человеком… Ему не повезло, что связался с вредной бабой. В голове не умещается…

— Хорошо, понимаю,  — прервал журналист эти никому не интересные подробности. — Вы первым вошли в квартиру Вишневских, сразу после того, как…

— Да. — На этот раз Влодек сам прервал собеседника. — Страшная была картина, правда. Никогда ещё такого не видал и, дай бог, не увижу. За такое казнить должны! Всех этих бандюгов давно пора переловить, усадить в креслице и пару миллионов вольт через них… Да куда там, в нашей системе ведь нету…

— Дорогие зрители,  — встрял журналист. — Ничего удивительного, что фотограф, который делал снимки на месте преступления, до сих пор не вернулся с больничного. Даже невзирая на то, что ему нынче платят лишь восемьдесят процентов от зарплаты.

Глаза Малгожаты светились любопытством. Они смотрели на него с вниманием, контрастирующим с небрежной позой их владелицы. Растёкшаяся в кресле, с вечно скривившимся ртом, она могла бы служить олицетворением недовольства.

Влодек не сомневался, что жена встретит его упрёками и претензиями.