Я проснулся в четыре утра и первый час просто валялся, пытаясь удержать в памяти обрывки сновидений. За окном снова шёл дождь, но с каждой минутой он явно терял силу.
Добавить в моё избранное
95 мин, 58 сек 10972
Тянулись мучительные секунды, от которых почти наверняка зависела моя жизнь. Даже если меня собирались просто ограбить, без еды я бы протянул ненамного дольше. Мозг лихорадочно работал, а воображение уже начинало рисовать пугающие картины. Вот я лежу среди кроваво-красного снега, который не в силах перекрасить даже жуткие взрывы на Сатурне, а колючие снежинки медленно опускаются на мои раскрытые в ужасе глаза. Вот по весне кто-то спускается в подвал и обнаруживает там скелет со следами крысиных зубов. Вот рабочие заделывают дорожную яму, на дне которой лежит мой никем не замеченный труп, пронзённый кусками арматуры — свидетельство неудачного побега… Чем больше я об этом думал, тем сильнее был мой ужас. Город всё быстрее погружался во тьму, а я не мог даже сдвинуться с места, словно парализованный. Наконец, грабитель, разминая кулаки, подошёл ко мне почти вплотную.
— Ты что, оглох? Моё время не резиновое! Чем быстрее всё сделаешь, тем целее останешься. Считаю до трёх! Раз…
Нужно было срочно что-то решать, но я начисто лишился способности мыслить. Сознание как будто отошло на второй план, став таким же туманным, как диск Сатурна, а его место занял страх — плотный, вязкий, холодный, парализующий волю. Я чувствовал себя завязшей в паутине мухой, неотрывно следящей за приближением громадного паука, почти осязая вибрацию от его размеренных, неестественно резких движений и думая лишь о том, чтобы ядовитые клыки хищника наконец вонзились в тело, прекратив эти мучения.
— Два…
Понятие времени потеряло всякий смысл — от него остались только эти три мгновения, каждое из которых отдавалось во мне ударами раскалённого молота. Мир сжался до размеров бандита, и я больше не воспринимал ничего другого. Словно в трансе, я медленно стянул со спины рюкзак и, выставив его перед собой, как щит, попятился назад. Грабитель моментально выхватил его у меня и взвесил в руке, после чего удовлетворённо хмыкнул. Я отчётливо услышал, как под крепкой тканью загремели металлические банки и плеснуло о стенку канистры топливо, хотя эти звуки едва ли были громче падающих снежинок. Теперь моя жизнь действительно была в руках этого человека.
— Неплохой улов, хотя прошлый был лучше, — грабитель поставил рюкзак на землю и хлопнул в ладоши, — А теперь прошу вашу курточку.
Я вновь ощутил пронизывающий до самых костей мороз и задрожал ещё сильнее — так, что мне даже не удавалось стиснуть бешено стучащие зубы. Было совершенно непонятно, как у меня до сих пор не подкосились ноги, потому что наполнявший меня ужас по-настоящему сводил мышцы. Где-то в глубине мозга мелькнула мысль позвать на помощь, но вряд ли здесь кто-то мог услышать мой крик, даже если бы у меня остался голос. Сердце колотилось о рёбра так, что я рисковал умереть раньше, чем мне причинили бы реальный вред. Было чувство, как будто я уже стал мертвецом и от меня больше ничего не зависело. Перед глазами, как в фильмах, пронеслась вся моя жизнь — биография человека, который никому не сделал ничего по-настоящему плохого. Разве я заслуживал такой участи? Неужели моя судьба должна была решиться здесь и сейчас! Сатурн, ещё не успевший покинуть догорающее небо, вдруг начал пульсировать ярче, озарив переулок рубиново-красным сиянием. Это подействовало на меня, как спусковой крючок. Не осознавая происходящего, я резко схватил торчащий из-под снега металлический прут и со всего размаха обрушил его на лицо бандита. Раздался чавкающий хруст, кусок арматуры заметно вдавился внутрь расколотого черепа грабителя, и он тяжело рухнул в грязь. Я со всей силы пнул его в живот и принялся наносить удары один за другим. Во все стороны летели брызги, казавшиеся совершенно чёрными, из-под одежды бандита медленно вытекали струйки крови, впитываясь в снег, а я всё бил и бил его, хотя он уже давно перестал шевелиться.
Наконец, я обессилел. В моём мозгу опять что-то переключилось, и на меня навалилась чудовищная слабость. Руки, казалось, готовы были отвалиться, словно больше не принадлежали этому телу. Пальцы, мёртвой хваткой сжимавшие прут, нестерпимо болели — должно быть, многие из них сломались от перенапряжения. Заполнявший голову вакуум постепенно наполнялся мыслями и ощущениями. Я пошатнулся и едва не упал, успев опереться о своё импровизированное оружие.
— Ох, дьявол…
Отбросив теперь уже бесполезную палку, я сделал нерешительный шаг и, неожиданно ощутив прилив сил, что есть духу бросился подальше от места расправы. Спотыкаясь и скользя, я мчался через тёмные улицы с нечеловеческой скоростью, перепрыгивая препятствия и петляя так, будто за мной гнались все демоны ада. В голове билась единственная мысль — добраться до дома. Я почти ничего не видел в окружившей меня темноте, еле успевая уворачиваться от столбов и стен, но каким-то шестым чувством догадывался, куда бежать. К счастью, на улицах уже никого не осталось, или же мне просто повезло избежать встреч с прохожими.
— Ты что, оглох? Моё время не резиновое! Чем быстрее всё сделаешь, тем целее останешься. Считаю до трёх! Раз…
Нужно было срочно что-то решать, но я начисто лишился способности мыслить. Сознание как будто отошло на второй план, став таким же туманным, как диск Сатурна, а его место занял страх — плотный, вязкий, холодный, парализующий волю. Я чувствовал себя завязшей в паутине мухой, неотрывно следящей за приближением громадного паука, почти осязая вибрацию от его размеренных, неестественно резких движений и думая лишь о том, чтобы ядовитые клыки хищника наконец вонзились в тело, прекратив эти мучения.
— Два…
Понятие времени потеряло всякий смысл — от него остались только эти три мгновения, каждое из которых отдавалось во мне ударами раскалённого молота. Мир сжался до размеров бандита, и я больше не воспринимал ничего другого. Словно в трансе, я медленно стянул со спины рюкзак и, выставив его перед собой, как щит, попятился назад. Грабитель моментально выхватил его у меня и взвесил в руке, после чего удовлетворённо хмыкнул. Я отчётливо услышал, как под крепкой тканью загремели металлические банки и плеснуло о стенку канистры топливо, хотя эти звуки едва ли были громче падающих снежинок. Теперь моя жизнь действительно была в руках этого человека.
— Неплохой улов, хотя прошлый был лучше, — грабитель поставил рюкзак на землю и хлопнул в ладоши, — А теперь прошу вашу курточку.
Я вновь ощутил пронизывающий до самых костей мороз и задрожал ещё сильнее — так, что мне даже не удавалось стиснуть бешено стучащие зубы. Было совершенно непонятно, как у меня до сих пор не подкосились ноги, потому что наполнявший меня ужас по-настоящему сводил мышцы. Где-то в глубине мозга мелькнула мысль позвать на помощь, но вряд ли здесь кто-то мог услышать мой крик, даже если бы у меня остался голос. Сердце колотилось о рёбра так, что я рисковал умереть раньше, чем мне причинили бы реальный вред. Было чувство, как будто я уже стал мертвецом и от меня больше ничего не зависело. Перед глазами, как в фильмах, пронеслась вся моя жизнь — биография человека, который никому не сделал ничего по-настоящему плохого. Разве я заслуживал такой участи? Неужели моя судьба должна была решиться здесь и сейчас! Сатурн, ещё не успевший покинуть догорающее небо, вдруг начал пульсировать ярче, озарив переулок рубиново-красным сиянием. Это подействовало на меня, как спусковой крючок. Не осознавая происходящего, я резко схватил торчащий из-под снега металлический прут и со всего размаха обрушил его на лицо бандита. Раздался чавкающий хруст, кусок арматуры заметно вдавился внутрь расколотого черепа грабителя, и он тяжело рухнул в грязь. Я со всей силы пнул его в живот и принялся наносить удары один за другим. Во все стороны летели брызги, казавшиеся совершенно чёрными, из-под одежды бандита медленно вытекали струйки крови, впитываясь в снег, а я всё бил и бил его, хотя он уже давно перестал шевелиться.
Наконец, я обессилел. В моём мозгу опять что-то переключилось, и на меня навалилась чудовищная слабость. Руки, казалось, готовы были отвалиться, словно больше не принадлежали этому телу. Пальцы, мёртвой хваткой сжимавшие прут, нестерпимо болели — должно быть, многие из них сломались от перенапряжения. Заполнявший голову вакуум постепенно наполнялся мыслями и ощущениями. Я пошатнулся и едва не упал, успев опереться о своё импровизированное оружие.
— Ох, дьявол…
Отбросив теперь уже бесполезную палку, я сделал нерешительный шаг и, неожиданно ощутив прилив сил, что есть духу бросился подальше от места расправы. Спотыкаясь и скользя, я мчался через тёмные улицы с нечеловеческой скоростью, перепрыгивая препятствия и петляя так, будто за мной гнались все демоны ада. В голове билась единственная мысль — добраться до дома. Я почти ничего не видел в окружившей меня темноте, еле успевая уворачиваться от столбов и стен, но каким-то шестым чувством догадывался, куда бежать. К счастью, на улицах уже никого не осталось, или же мне просто повезло избежать встреч с прохожими.
Страница 19 из 27
