Кокон

Добравшись до знакомого безжизненного подъезда, я пулей влетел туда, рванул ручку подвала, что отозвалось резкой болью, автоматически отпер позабытый замок, ворвался внутрь, захлопнул дверь, одним прыжком преодолел лестницу, забился в самый тёмный угол каменных подземелий и сжался, пытаясь стать как можно более незаметным. Ко мне возвращалось сознание, которое с неимоверным трудом пыталось сдержать чудовищную бурю эмоций. Кажется, я кричал и рыдал, пока не охрип окончательно, а затем потерял сознание.

<h3 id=«hmenu-3»>Глава третья — ЗакатСледующие дни прошли, как в тумане, оставшись в моей памяти смутными, ускользающими образами, будто отголоски сна. Я практически ничего не делал — только спал, пил воду, изредка справлял естественные потребности, а в свободное время апатично смотрел телевизор или слонялся по катакомбам безо всякой цели и пользы. Мою жизнь в этот период спасли лишь запасы лекарств — но к тому моменту, когда повреждённый разум наконец восстановился и я вновь смог внятно думать, необходимые медикаменты почти закончились. Тяжесть моего положения усугубляло и то, что я в тот роковой момент совершенно забыл о своём рюкзаке, который остался лежать возле искалеченного трупа. О том, чтобы отправиться на рынок ещё раз, не могло быть и речи — сама эта мысль внушала мне необъяснимый первобытный ужас.

Моё сознание за это время претерпело значительную метаморфозу — переосмыслив произошедшее,  я сделался совершенно другим человеком. Прежний, доброжелательный Ижан Гринов в ту ночь умер, словно это его череп я раскроил железной палкой, а не голову безымянного грабителя. Его разорванная на куски душа срослась по иному образцу — холодному и жестокому, каким я старался выглядеть в глазах соседей. Хотя я не утратил прежних эмоций, теперь они казались мне какими-то иными, как будто предстали в другом свете или под новым углом зрения. Скорее всего, немалую долю в трансформацию моего разума внесли некоторые лекарства — я всё чаще понимал, что стал от них зависим, и не знал, что делать, когда они иссякнут. Так или иначе, в моём воспалённом мозгу начинали прорастать непривычные, пугающе смелые идеи, столь же чуждые старому Ижану, каким он теперь стал для меня. Схватившись за соломинку своего единственного альтер-эго, я смог выбраться из эмоционального водоворота на прочный берег — но даже не смел предполагать, что меня там ожидало.

Внешний мир тоже изменился, хотя далеко не так сильно, как я. Сатурн заметно увеличился в размерах, окутавшись непроницаемыми облаками колоссальной толщины, подсвеченными изнутри разноцветным сиянием усилившихся взрывов. С ближайших к нему спутников были эвакуированы все люди, кроме оставшихся наблюдателей и тех, кто даже под страхом смерти не захотел покидать родной дом. Из клубящейся поверхности газового гиганта несколько раз вырастали исполинские пыльные протуберанцы, внеся ещё больше хаоса в жизнь колоний. Астрономы лишь разводили руками, не в силах объяснить происходящее или предложить, как следует себя вести. Адепты выросшей, но потерявшей стабильность Церкви Последних Дней ликовали, однако их радость была какой-то тревожной — я испытывал подобное чувство много лет назад, перед своим отлётом к Сатурну, оставляя позади воспоминания раннего детства, но стремясь к жизни, полной новых возможностей. Погода в колонии снова начала портиться — теперь колючий снег не просто сыпался с неба, а застывал причудливыми ледяными наростами на всех поверхностях, куда попадал. Небо стало значительно тоньше и прозрачнее, теперь даже днём можно было разглядеть самые яркие звёзды. Парк погиб, и вряд ли его когда-нибудь смогли бы восстановить до былого величия. Понимая, что городу действительно пришёл конец, его жители окончательно утратили цивилизованную сдержанность и мародёрствовали уже открыто, не боясь ни полиции, ни солдат. Останавливало их лишь то, что теперь из-за радиации выходить на улицу стало по-настоящему опасно.

Я оказался фактически заперт в замерзающем подземелье, без еды и надежды на долгую жизнь. К счастью, меня выручили несколько интервью и остаточные знания школьной программы. Материалов, имеющихся в пределах досягаемости, вполне хватало для создания примитивного защитного костюма — не самого надёжного, но пригодного для краткосрочных вылазок на поверхность. Я соорудил некое подобие манекена, чтобы было легче работать, натянул на него одну из запасных рубашек, обмотал её снаружи толстым слоем полиэтилена, а сверху кое-как надел самую широкую куртку. Приемлемая конструкция получилась далеко не с первого раза — плёнка постоянно сбивалась, суставы отказывались гнуться, а ещё в таких доспехах было невыносимо жарко. Много раз мне хотелось всё бросить, но с маниакальным упорством я продолжал трудиться и в итоге получил почти то, на что рассчитывал. Той же процедуре подверглись брюки, хотя из-за отсутствия подходящей обуви мне пришлось импровизировать, чтобы полностью защитить ноги от излучения и мороза.