Илюша хочет поиграть

Он разбивал им головы этой дощечкой, потому что в мире, где всё наоборот, слёзы не могут катиться по щекам вниз. Они должны втекать в глаза.

Константин тяжело вздыхает.

— Место, где вас держали, — говорю я. — Его так и не нашли, верно?

Он отрицательно качает головой.

— Думаю, всё потому, что Илюша сам не желал быть найденным.

И тогда я задаю свой последний вопрос.

— Вы ещё помните, где находится та остановка?

Мне снова приснилась она — девочка из сна про смертельную игру в песочницу. Теперь в ярком дневном свете, пробивающемся сквозь прикрытые ржавыми решётками окна, я могу разглядеть её лучше. Тёмные волосы Ники липнут к её красивому и бледному как у фарфоровой куколки лицу. Большие серые глаза глядят на меня. Она лежит на соседней койке. Сосуды трубок неизвестного назначения будто бы растут прямо из её тела, вьются до самого потолка, где спутываются с десятками других и тянутся туда, где на своём величественном ложе, сложив руки на груди, мирно спит огромный ребёнок. Лицо великана спрятано за пугающей маской.

— Миша, — слабым голоском зовёт меня девочка. — Тебе страшно?

Кивнуть не получается и я просто опускаю веки.

— Мне тоже, — говорит она и тянет ко мне свою тонкую ручку.

Между нашими койками полметра. Я пытаюсь коснуться её пальцев кончиками своих, но не выходит.

— Тебя кто-нибудь ищет? — спрашивает Ника.

— Мама, — разлепив пересохшие губы, тихо отвечаю я. — И папа. А тебя?

Она едва заметно качает головой, и тогда я понимаю, что у Ники совсем никого нет.

— Я скажу им, чтобы они забрали тебя с собой, — зачем-то обещаю ей я.

— Спасибо, — говорит мне девочка. — Ты добрый, Миш… Всё будет хорошо, вот увидишь, — добавляет она прежде, чем темнота снова поглотит мой разум.

В последний раз мы с отцом выходили на связь около полугода тому назад. Звонки от него — это редкость, но так было не всегда. После их с мамой развода он переехал в другой город, и мы довольно часто общались по телефону. Иногда он даже приезжал и брал меня на прогулки в парк. Когда мне исполнилось пятнадцать, у него появилась новая семья, родился сын, затем дочь, и говорить с ним мы стали всё реже и реже. И если сначала мне казалось, будто я чувствую в его голосе неловкость из-за того, что он позволил себе перезагрузить жизнь с нуля, то со временем начал чётко осознавать, что превратился для него в неприятный отголосок из прошлого. Я стал его личной засевшей глубоко в теле опухолью, с которой вроде бы можно жить дальше, но в то же время дискомфорт никуда не исчезал. В какой-то момент все его дежурные звонки стали напоминать формальную необходимость. К тому времени я был уже достаточно взрослым, чтобы понять это и не требовать от него чего-то большего.

Я не держал на него зла. Какое-то время он и правда старался быть примерным отцом. Даже оставил мне свой новый адрес на тот случай, если я захочу заглянуть в гости. Я и не подозревал, что когда-то в этом действительно возникнет необходимость.

Отец всегда мечтал о своём доме. С новой семьёй ему удалось реализовать свой план: пару лет назад он приобрёл землю в частном секторе, где и выстроил жилище своей мечты. Мой внезапный визит удивил его. На дворе было раннее утро, его дети и жена ещё спали, тем не менее, он впустил меня внутрь, запер за мной калитку и предложил посидеть в беседке. Кутаясь в халат и ёжась от осенней прохлады, отец старательно делал вид, что моё появление никак его не смущает. Мы начали общение с каких-то отвлечённых тем, но разговор не клеился. Всё в наших интонациях и попытках выстроить контакт было наигранным и неловким. Первым сдался я.

— Пап, ты прости, что приехал вот так без предупреждения. С моей стороны это было очень опрометчиво и бестактно. Обещаю, я не задержусь надолго. Мне нужны лишь ответы на несколько важных для меня вопросов.

Он заметно напрягся и, скрестив руки на груди, обратил ко мне свой полный внимания взгляд.

— У тебя какие-то проблемы? Нужна помощь? — Нет, — покачал головой я. — Спасибо, что поинтересовался. Возможно, тебе это покажется странным, но я хотел бы спросить о своём детстве. Вернее о том, не помнишь ли ты странных или запомнившихся тебе по каким-то причинам событий, которые могли произойти до вашего с мамой развода.

Отец хмурится.

— Например? — Меня беспокоят провалы в памяти, связанные с определённым возрастом. Пытаюсь вспомнить себя, когда мне было лет шесть или семь, но там одна лишь пустота, — аккуратно подбирая слова, говорю я. — Для меня важно знать, случалось ли со мной в тот период что-то, что могло послужить причиной для психологической травмы?

Он сверлит меня глазами так долго, что мне становится неуютно.

— Пап, я должен знать, — делаю последнюю попытку я. — Мама никогда не рассказывала мне, только таскала по врачам, но я заслуживаю правду.