Однажды я спросил у циркача, который, как мне было известно, некогда работал в Цирке семьи Брандт, нравилось ли ему разъезжать с этим знаменитым представлением. Ответ показался мне крайне странным. Быстро нахмурившись так, что его лицо исказила ужасная гримаса, мой собеседник яростно плюнул на пол. Ни слова больше он не произнес. Сгорая от любопытства, я отправился к древнему клоуну, родом с материка. Ныне старик был на пенсии и, по слухам, знал все европейские цирки, как свои пять пальцев.
Добавить в моё избранное
22 мин, 0 сек 3564
Но в Цирке семьи Брандт прошлое ничего не значит.
— А где Цирк теперь? — спросил я, после еще одной паузы.
Он пожал плечами.
— Думаю, в Польше, а может, в Перу. Откуда мне знать? Брандты цыгане, кочевники. Сегодня здесь, завтра там. Наверное, переезжают так скоро, чтобы избежать неприятностей. Кто знает? У дьявола есть прекрасная привычка: никогда не забывать о друзьях.
Я молчал, размышляя о Лие Брандт и Анатоле. Внезапно меня замутило.
— Послушай, — сказал я. — Ты не против, если с этого момента мы никогда не будем говорить о Цирке семьи Брандт?
— А где Цирк теперь? — спросил я, после еще одной паузы.
Он пожал плечами.
— Думаю, в Польше, а может, в Перу. Откуда мне знать? Брандты цыгане, кочевники. Сегодня здесь, завтра там. Наверное, переезжают так скоро, чтобы избежать неприятностей. Кто знает? У дьявола есть прекрасная привычка: никогда не забывать о друзьях.
Я молчал, размышляя о Лие Брандт и Анатоле. Внезапно меня замутило.
— Послушай, — сказал я. — Ты не против, если с этого момента мы никогда не будем говорить о Цирке семьи Брандт?
Страница 7 из 7
