«… кинематограф — эта хрупкая печатная машина жизни…». Марсель Л'Эрбье...
Добавить в моё избранное
22 мин, 29 сек 5426
Пузырящиеся исчезающие кадры…
Немолодой измождённый мужчина с уродливым шрамом на шее сидит за широким шатким столом. Скудный интерьер гротескно непропорциональной, искривлённой, как декорации «Кабинета доктора Калигари» комнаты. Стены обклеены распечатанными и рукописными, со множеством правок, потрёпанными страницами. Единственное окно занавешено небрежно висящей на проволочном карнизе плотной шторой. Возможно, её обратная сторона служит экраном, на который проецируется старый фильм: смутные контуры мелькают на ткани, по краям пробивается свет хаотичных вспышек. В этих всполохах заметны густые клубы сигаретного дыма, древней пыли. На столе — на серебристом подносе — череп. Режиссёр напряжённо вглядывается в его пустые глазницы. Внезапно из них, как из кинопроектора, излучается свет. Он падает на лицо режиссёра, которое становится экраном. Флэшбэк. Сепия. Имитация старой плёнки.
— Принесите мне голову Фридриха Мурнау! — говорит режиссёр.
— Что?
Макс и Борис улыбаются, сдерживают смех. Борис прикрывает рот рукой. Макс теребит клыки, растущие на месте верхних центральных резцов.
— Пирсинг придётся снять, ребята.
— Не вопрос! — отвечают ребята.
Крупный план. Череп на подносе быстро покрывается сосудами, сухожилиями, мышцами, кожей. Свет перестаёт излучаться из пустых глазниц наружу, но становится плотнее внутри, превращается в глаза, пристально смотрящие на режиссёра. Как только на новоявленном лице черепа образуются губы, он произносит:
— Чего тебе надо? — Мне кажется, моё время уходит. И я пытаюсь его догнать. Но когда я порой оглядываюсь, я понимаю, что бегу назад, потому что вижу за спиной не прошлое, а ускользающее будущее, которое от меня всё дальше и дальше — до неразличимости, до полного исчезновения за горизонтом памяти. Наконец, впереди я тоже ничего не вижу. Я словно свернул на временную ось мнимых чисел. Я путешественник по мнимому времени, которого пока не существует. Пока я не представлю доказательство, которое всех убедит. Того, чего нет на плёнке, не существовало никогда.
— И что ты станешь делать? — Я создам это доказательство! Но мне нужна ваша помощь, ваше наитие! Мы переснимем ваш великий фильм заново!
Голова Фридриха Мурнау долго смеётся рваным лающим смехом и наконец отвечает:
— Посади меня на свои плечи! И эта эстетика будет вечной! Они не устоят против прагматической силы наивеликолепнейшего будущего!
Вид Земли с орбиты. Над планетой кружат летающие тарелки, похожие на огромные автомобильные колпаки. Они нетерпеливо сигналят клаксонами. Планета уподобляется экрану космического автокинотеатра. Появляется название: «Похищение головы Мурнау».
Немолодой измождённый мужчина с уродливым шрамом на шее сидит за широким шатким столом. Скудный интерьер гротескно непропорциональной, искривлённой, как декорации «Кабинета доктора Калигари» комнаты. Стены обклеены распечатанными и рукописными, со множеством правок, потрёпанными страницами. Единственное окно занавешено небрежно висящей на проволочном карнизе плотной шторой. Возможно, её обратная сторона служит экраном, на который проецируется старый фильм: смутные контуры мелькают на ткани, по краям пробивается свет хаотичных вспышек. В этих всполохах заметны густые клубы сигаретного дыма, древней пыли. На столе — на серебристом подносе — череп. Режиссёр напряжённо вглядывается в его пустые глазницы. Внезапно из них, как из кинопроектора, излучается свет. Он падает на лицо режиссёра, которое становится экраном. Флэшбэк. Сепия. Имитация старой плёнки.
— Принесите мне голову Фридриха Мурнау! — говорит режиссёр.
— Что?
Макс и Борис улыбаются, сдерживают смех. Борис прикрывает рот рукой. Макс теребит клыки, растущие на месте верхних центральных резцов.
— Пирсинг придётся снять, ребята.
— Не вопрос! — отвечают ребята.
Крупный план. Череп на подносе быстро покрывается сосудами, сухожилиями, мышцами, кожей. Свет перестаёт излучаться из пустых глазниц наружу, но становится плотнее внутри, превращается в глаза, пристально смотрящие на режиссёра. Как только на новоявленном лице черепа образуются губы, он произносит:
— Чего тебе надо? — Мне кажется, моё время уходит. И я пытаюсь его догнать. Но когда я порой оглядываюсь, я понимаю, что бегу назад, потому что вижу за спиной не прошлое, а ускользающее будущее, которое от меня всё дальше и дальше — до неразличимости, до полного исчезновения за горизонтом памяти. Наконец, впереди я тоже ничего не вижу. Я словно свернул на временную ось мнимых чисел. Я путешественник по мнимому времени, которого пока не существует. Пока я не представлю доказательство, которое всех убедит. Того, чего нет на плёнке, не существовало никогда.
— И что ты станешь делать? — Я создам это доказательство! Но мне нужна ваша помощь, ваше наитие! Мы переснимем ваш великий фильм заново!
Голова Фридриха Мурнау долго смеётся рваным лающим смехом и наконец отвечает:
— Посади меня на свои плечи! И эта эстетика будет вечной! Они не устоят против прагматической силы наивеликолепнейшего будущего!
Вид Земли с орбиты. Над планетой кружат летающие тарелки, похожие на огромные автомобильные колпаки. Они нетерпеливо сигналят клаксонами. Планета уподобляется экрану космического автокинотеатра. Появляется название: «Похищение головы Мурнау».
Страница 7 из 7
