Посвящается Луи Коше.
Добавить в моё избранное
26 мин, 14 сек 6593
Над плотной массой туч взошла луна.
В море некая подвижная точка двигалась прямо к берегу.
Другая точка — блестящая — следовала за ней в нескольких морских саженях. Двое мужчин. Первый подплыл к берегу.
То был Борелли. Мокрый и тяжело дышащий, он рванул в направлении Монте-Карло. Второй выбрался на берег в том же месте и сразу же бросился вслед за беглецом…
Этим вторым был предок и тоже великан — старик, которому я приходился бесцветной уменьшенной копией. Его длинная седая борода развевалась на ветру погони. Голову его украшала золотая корона. Даже без одежды он походил на Карла Великого, хотя, возможно, он был даже большим властителем, чем император. Рукой грозной и сильной он потрясал, словно копьем или скипетром, чем-то вроде вил.
Погоня скрылась из виду.
Я остался наедине с бескрайним пространством.
По прошествии часа ожидания под светом луны я решил покинуть сцену этой двусмысленной драмы. Но прежде всего я спустился по тропинке к тому месту, где, как я знал, Борелли провел два дня подряд и — предположительно — все дни до этого.
Я нашел там его фетровую шляпу и романтичный широкий плащ. В полуметре от них, на горке тряпья, которое я без труда опознал как одежду г-жи Борелли, лежали, крест-накрест, два костыля. Рядом с плащом валялась покрытая шипами морская раковина.
Осмотрев то место, где полуночник пытался вытянуть из воды нечто такое, что в итоге упустил вследствие разрыва, я наткнулся на основательно вбитый в песок столбик, на который была намотана тонкая и прочная проволока, уходящая в море. Когда я вытянул ее, то прикинул, что длина ее может составить около двухсот футов. Проволока заканчивалась широким кольцом, скорее, даже поясом — кожаным поясом с висячим замком, совсем недавно срезанным.
Что до Борелли, то его тело нашли на дороге, что вела из Монте-Карло в Монако, примерно на полпути. Он лежал на животе, головой вперед. Смерть, при содействии лунного света, окрашивала в бледновато-зеленый цвет его широченную спину, на которой три одинаковых раны, равноудаленных и расположенных на одной линии, свидетельствовали об одном-единственном ударе карающего трезубца.
В море некая подвижная точка двигалась прямо к берегу.
Другая точка — блестящая — следовала за ней в нескольких морских саженях. Двое мужчин. Первый подплыл к берегу.
То был Борелли. Мокрый и тяжело дышащий, он рванул в направлении Монте-Карло. Второй выбрался на берег в том же месте и сразу же бросился вслед за беглецом…
Этим вторым был предок и тоже великан — старик, которому я приходился бесцветной уменьшенной копией. Его длинная седая борода развевалась на ветру погони. Голову его украшала золотая корона. Даже без одежды он походил на Карла Великого, хотя, возможно, он был даже большим властителем, чем император. Рукой грозной и сильной он потрясал, словно копьем или скипетром, чем-то вроде вил.
Погоня скрылась из виду.
Я остался наедине с бескрайним пространством.
По прошествии часа ожидания под светом луны я решил покинуть сцену этой двусмысленной драмы. Но прежде всего я спустился по тропинке к тому месту, где, как я знал, Борелли провел два дня подряд и — предположительно — все дни до этого.
Я нашел там его фетровую шляпу и романтичный широкий плащ. В полуметре от них, на горке тряпья, которое я без труда опознал как одежду г-жи Борелли, лежали, крест-накрест, два костыля. Рядом с плащом валялась покрытая шипами морская раковина.
Осмотрев то место, где полуночник пытался вытянуть из воды нечто такое, что в итоге упустил вследствие разрыва, я наткнулся на основательно вбитый в песок столбик, на который была намотана тонкая и прочная проволока, уходящая в море. Когда я вытянул ее, то прикинул, что длина ее может составить около двухсот футов. Проволока заканчивалась широким кольцом, скорее, даже поясом — кожаным поясом с висячим замком, совсем недавно срезанным.
Что до Борелли, то его тело нашли на дороге, что вела из Монте-Карло в Монако, примерно на полпути. Он лежал на животе, головой вперед. Смерть, при содействии лунного света, окрашивала в бледновато-зеленый цвет его широченную спину, на которой три одинаковых раны, равноудаленных и расположенных на одной линии, свидетельствовали об одном-единственном ударе карающего трезубца.
Страница 8 из 8
