Экспедиция академика Клина устраивалась на привале: разбивались палатки, зажигались костры. Измеренная человеческим шагом лежала позади в золотистых сумерках пустыня, а перед глазами уходили вдаль отроги гор Куень-Люня. Пущенные на отдых верблюды пережевывали сочную траву, и переливчатый шум шел от обильно наполнявшихся желудков.
Добавить в моё избранное
15 мин, 9 сек 4146
Кодин видел, как он, крадучись, стал подбираться к гигантским растениям. Сознание неизбежности рокового заставило его побороть мучивший инстинкт голода. Тут только ему стал ясен смысл всей болтовни безумца.
— Федор Васильевич! Назад! Осторожнее! — кричал он до хрипоты. Бился беспомощно на земле, корчился. Лианы врезались в тело и крепко держали его как в проволоке. Пытаясь как-нибудь предотвратить беду, Кодин бревном подкатился по земле на помощь Пришвину.
— Развяжите, разрешите мне путы, помогите! — вопил он товарищу. Но Пришвин не обращал внимания на конвульсии остеолога, весь, как маньяк ушедший в исполнение своего плана. Удачно пролавировав около края листьев, он яростно, брызжа слюной и ворча, с возрастающей злобой надрезывал их около самой земли. Рубил, рвал. Наконец, один лист упал.
— Ага! — исступленно, ликуя победу, выл маньяк. — Вот так и другие.
Он хохотал, приплясывал, угрожал. Но когда началась схватка между Пришвиным и остальными листьями, безумец не учел опасности. Успех первой победы — настроил его легкомысленно. Он слишком близко нагнулся к краю. Одна из липких ворсинок-ресничек сумела зацепиться за одежду натуралиста. И этого было достаточно. Как волосы Горгоны, зашевелились остальные, задвигались, потянулись, обетели). Сокращение их пошло с такой быстротой, что Пришвин не успел даже крикнуть. Взмахнув в воздухе телом, описав небольшую дугу, натуралист грохнулся на середину кровопийцы-листа. Шипы вонзились в тело, хлынула кровь человека. Неумолимо лист начал складываться, раздирая жертву на части. Кодин видел, как смерть безумца наступала мгновенно. Один из шипов угодил прямо в сердце Пришвина.
Спустя несколько дней экспедиция подобрала в лесу Кодина. Остеолога нашли сидящим на пне. В руках он держал небольшую белую, словно отполированную косточку. Весь израненный, в лохмотьях, он был страшен. На теле виднелись красноватыми рубцами следы веревок. Когда-то черные волосы представляли из себя седые клочья, сбившиеся, скатанные. На все задаваемые ему вопросы, он отвечал презрительным молчанием.
Потребовалось полгода лечения в клинике для душевнобольных, чтобы снова вернуть Кодина к работе. Но память у него ослабла. Разыскать вновь поляну кошмара с мясоядными растениями не удалось. Отметка по пути к ней была забыта остеологом. Для науки эти чудовищные растения остались не открытыми.
— Федор Васильевич! Назад! Осторожнее! — кричал он до хрипоты. Бился беспомощно на земле, корчился. Лианы врезались в тело и крепко держали его как в проволоке. Пытаясь как-нибудь предотвратить беду, Кодин бревном подкатился по земле на помощь Пришвину.
— Развяжите, разрешите мне путы, помогите! — вопил он товарищу. Но Пришвин не обращал внимания на конвульсии остеолога, весь, как маньяк ушедший в исполнение своего плана. Удачно пролавировав около края листьев, он яростно, брызжа слюной и ворча, с возрастающей злобой надрезывал их около самой земли. Рубил, рвал. Наконец, один лист упал.
— Ага! — исступленно, ликуя победу, выл маньяк. — Вот так и другие.
Он хохотал, приплясывал, угрожал. Но когда началась схватка между Пришвиным и остальными листьями, безумец не учел опасности. Успех первой победы — настроил его легкомысленно. Он слишком близко нагнулся к краю. Одна из липких ворсинок-ресничек сумела зацепиться за одежду натуралиста. И этого было достаточно. Как волосы Горгоны, зашевелились остальные, задвигались, потянулись, обетели). Сокращение их пошло с такой быстротой, что Пришвин не успел даже крикнуть. Взмахнув в воздухе телом, описав небольшую дугу, натуралист грохнулся на середину кровопийцы-листа. Шипы вонзились в тело, хлынула кровь человека. Неумолимо лист начал складываться, раздирая жертву на части. Кодин видел, как смерть безумца наступала мгновенно. Один из шипов угодил прямо в сердце Пришвина.
Спустя несколько дней экспедиция подобрала в лесу Кодина. Остеолога нашли сидящим на пне. В руках он держал небольшую белую, словно отполированную косточку. Весь израненный, в лохмотьях, он был страшен. На теле виднелись красноватыми рубцами следы веревок. Когда-то черные волосы представляли из себя седые клочья, сбившиеся, скатанные. На все задаваемые ему вопросы, он отвечал презрительным молчанием.
Потребовалось полгода лечения в клинике для душевнобольных, чтобы снова вернуть Кодина к работе. Но память у него ослабла. Разыскать вновь поляну кошмара с мясоядными растениями не удалось. Отметка по пути к ней была забыта остеологом. Для науки эти чудовищные растения остались не открытыми.
Страница 5 из 5
