Есть старая песня про Билли Мешка-с-костями. Готов поспорить, большинство из вас ее знает, но это лишь малая часть истории. У меня в глуши кузены — их предки жили по соседству с его семьей. Когда я был маленьким, моя двоюродная бабушка Уинни поведала мне все, как рассказали ей, в ту пору девчонке чуть старше меня.
Добавить в моё избранное
17 мин, 52 сек 19862
Женщины, узревшие утром Святой Пасхи разверзтую могилу, испытали радость и восторг, но горожан объял ужас. Открытие было кошмарным, хотя почти никто не удивился случившемуся. Дьявол забрал свое. Правда не успокоила их — не избавила от угрызений совести. Не говоря ни слова, они собрались с лампами и свечами. Будто паломники, парами направились на холм — к ветхой хижине. Там, шепча псалмы, каждый бросил принесенный огонь в окно, пока языки пламени не захлестнули карнизы, выплюнув черный столп адского дыма. Горожане молились, чтобы небеса приняли это деяние за попытку очиститься, а не попрать заповеди, которые они чтили до безумия прошлой ночи.
Билли несколько часов бродил в лесах неподалеку — к тому времени незваные гости уже убрались восвояси. Старое воспоминание, возможно лишь казавшееся таковым после долгой ночи в аду, привело его к дому. Руины дымились — память об ужасе золой покрывала землю, но Билли не искал убежища. В сарае он нашел кусочки, которые спрятал, повинуясь лукавым советам. Окровавленным топором Билли один за другим отрезал себе пальцы, и вместо них пришил материнские. На пухлых детских ладонях они смотрелись странно, как ножки паука, но теперь его ловкие новые руки могли хватать, шить и делать все гораздо быстрее.
Грубыми ударами крушившего кости ножа он отсек чуткие уши отца и пришил их себе — там, где череп под холщовыми бинтами стал мягким. Теперь он слышал все, что двигалось во тьме, каким бы маленьким и быстрым оно ни было.
Ему не требовался острый язык, особенно бабулин, пятнистый от табака. Легкие старухи сморщились и загрубели от криков, но он взял ее острые глаза, которые видели все, днем и ночью, а порой даже то, что не принадлежало этому миру. С помощью дьявольского искусства и подаренных нитки и иглы, Билли сотворил себя заново.
Погрузив новые пальцы в грязь, он просеивал землю свежих могил в поисках других частей, что сделают его сильнее и крепче. Некоторые из них наполовину сгнили и нуждались в скорой замене. Билли стал бродить в лесу и вдоль проселочных дорог, прислушиваясь к шагам одиноких путешественников. У молодого кузнеца он взял бычьи плечи. У отшельника украл мозолистые ступни, бесшумно скользившие по песку и грубым речным камням. Вскоре он стал куда сильнее беззащитного мальчика, но больше никто бы не смог назвать его человеком. Он рыщет по округе и в наши дни, собирая себя из кусков своих жертв. Части его тела всегда изнашиваются и отмирают, но на дорогах вновь и вновь появляются путешественники. Готов поспорить, однажды ему захочется такую же хорошую левую ногу или столь же сильное, юное сердце, как у вас. Будьте осторожны, чтобы он не подошел слишком близко и не услышал, как оно стучит во тьме. Единственное, чего Билли не может, это заменить гнилую, обмотанную тряпками голову на целую, из плоти и крови. Старый Царапка не открыл ему тайны, как остаться при этом в живых. Придержал секрет, чтобы знать, что Билли будет чудовищем, сколько бы жизней не отнял. Так его блуждания и поиски вовек не закончатся, и когда ваши дети подрастут, они тоже станут петь эту песню.
Билли несколько часов бродил в лесах неподалеку — к тому времени незваные гости уже убрались восвояси. Старое воспоминание, возможно лишь казавшееся таковым после долгой ночи в аду, привело его к дому. Руины дымились — память об ужасе золой покрывала землю, но Билли не искал убежища. В сарае он нашел кусочки, которые спрятал, повинуясь лукавым советам. Окровавленным топором Билли один за другим отрезал себе пальцы, и вместо них пришил материнские. На пухлых детских ладонях они смотрелись странно, как ножки паука, но теперь его ловкие новые руки могли хватать, шить и делать все гораздо быстрее.
Грубыми ударами крушившего кости ножа он отсек чуткие уши отца и пришил их себе — там, где череп под холщовыми бинтами стал мягким. Теперь он слышал все, что двигалось во тьме, каким бы маленьким и быстрым оно ни было.
Ему не требовался острый язык, особенно бабулин, пятнистый от табака. Легкие старухи сморщились и загрубели от криков, но он взял ее острые глаза, которые видели все, днем и ночью, а порой даже то, что не принадлежало этому миру. С помощью дьявольского искусства и подаренных нитки и иглы, Билли сотворил себя заново.
Погрузив новые пальцы в грязь, он просеивал землю свежих могил в поисках других частей, что сделают его сильнее и крепче. Некоторые из них наполовину сгнили и нуждались в скорой замене. Билли стал бродить в лесу и вдоль проселочных дорог, прислушиваясь к шагам одиноких путешественников. У молодого кузнеца он взял бычьи плечи. У отшельника украл мозолистые ступни, бесшумно скользившие по песку и грубым речным камням. Вскоре он стал куда сильнее беззащитного мальчика, но больше никто бы не смог назвать его человеком. Он рыщет по округе и в наши дни, собирая себя из кусков своих жертв. Части его тела всегда изнашиваются и отмирают, но на дорогах вновь и вновь появляются путешественники. Готов поспорить, однажды ему захочется такую же хорошую левую ногу или столь же сильное, юное сердце, как у вас. Будьте осторожны, чтобы он не подошел слишком близко и не услышал, как оно стучит во тьме. Единственное, чего Билли не может, это заменить гнилую, обмотанную тряпками голову на целую, из плоти и крови. Старый Царапка не открыл ему тайны, как остаться при этом в живых. Придержал секрет, чтобы знать, что Билли будет чудовищем, сколько бы жизней не отнял. Так его блуждания и поиски вовек не закончатся, и когда ваши дети подрастут, они тоже станут петь эту песню.
Страница 5 из 5
