Есть старая песня про Билли Мешка-с-костями. Готов поспорить, большинство из вас ее знает, но это лишь малая часть истории. У меня в глуши кузены — их предки жили по соседству с его семьей. Когда я был маленьким, моя двоюродная бабушка Уинни поведала мне все, как рассказали ей, в ту пору девчонке чуть старше меня.
Добавить в моё избранное
17 мин, 52 сек 19861
Лишь тогда губитель, творец горя, случившегося тем днем, рассеял морок у них перед глазами. Линчевание было ему на руку. Потрясенные, пристыженные, ужаснувшиеся, горожане увидели, что схватили и побили камнями мальчишку, даже не зная, виновен ли он. Безумие утекло из них, как вода в сток, но никому не хватило духу подойти к дереву и снять тело. Возвращаясь по домам, все молчали, и только веревка, на которой качалось тело Билли Боггса, скрипела на ветке вяза в центре города.
В воде головастики, жабы в песке —
У Билли бородавки растут на руке.
«Дрянь!» — сказала мама, ударив его —
Он череп ей раскроил молотком.
Кто на могилах сорняки рвет —
Грязь на ботинках домой принесет.
«Дрянь!» — сказал папа, подбив ему глаз —
Билли ножом его освежевал.
Долго в сарае родных хоронил.
В церковь явился — рубашка в крови.
«Дрянь! — сказал пастор. — Выйди вон!» —
Билли заткнул его топором.
Смертоубийство! Безумие! Зло!
Вечером в город мальца принесло.
«Дрянь!» — на него набросились вмиг —
В лапах ножи, топоры, молотки.
«Вздернем поганца — так хочет народ —»
Больше в округе никто не умрет«.»
«Жаль!» — сказал черт и веревку порвал.
Тело по косточке снова собрал.
Утром кочет на солнце кричит.
Билли нет, лишь дорога пылит.
Мозг в мешке, тело — в стежках.
Он ушел, но вернется сюда.
Помните, в Библии есть стих про дьявола, что бродит по миру, как лев, и ищет, кого бы пожрать. Видите ли, он трудится над каждым сердцем, но лишь время от времени разевает пасть, чтобы проглотить душу. Дьявол готовил Билли Боггса семь лет, и, Господи Боже, каким же вкусным, наверное, показался ему этот мальчишка. Натравить беднягу на жестоких родных было все равно что попробовать лакомый кусочек. Но настоящий пир начался в полночь, когда Старый Царапка прогулялся на площадь — посмотреть, что стряслось. Все двери оказались накрепко заперты — в окнах ни огонька, но то была не тишина спящего города — он превратился в погост, а каждый дом — в склеп, чьи хозяева прятались от мира, как упыри. Из-за того, что они сотворили с бедным несчастным ребенком, им не хотелось говорить или смотреть друг другу в глаза. Никто, кроме малых детей, не стал ужинать. Все провалились в сон, ожидая Божьего гнева, и лишь немногие думали дожить до утра.
Но наказанием за их грехи стала не смерть. Они крепко спали в кроватях, грезя о мрачных тайнах, пока в дома не заглянуло солнце. Поднявшись, они увидели новое утро, но после мгновения надежды, присмотрелись получше и поняли, что в мире царит прежний кошмар. Отныне каждый рассвет напоминал им о содеянном. Таков удел убийц — не умереть, но жить с ужасом на сердце.
Губитель знал, что так будет, улыбаясь и пересчитывая тех, кто утонет в отчаянье и вскоре покончит с собой, и рисовал черные метки против их имен в Книге жизни.
Стоя под деревом, на котором висел маленький труп, он думал о множестве новых комнат, которые придется построить в богомерзком дворце. Взъерошенная ворона села на ветку, но не посмела выклевать сладкие глаза ребенка без приказа своего господина. Веки Билли были опущены, выражение заплывшего лица казалось почти блаженным. Мальчик словно спал, вот только горло ему сжимала петля. Это зрелище разбило бы любое сердце, но не камень в груди князя тьмы, который, напевая себе под нос, смотрел, как ветер качает веревку. Через две минуты после полуночи он принялся за работу.
Вытащил из кармана сверток холстины, узкой, как лента. Достал толстую черную нить, которой зашивают раны и губы мертвецов. На ее конце была острая костяная игла, из тех, что попадают в кровеносные пути и пронзают сердце. Воистину тело знает столько способов умереть, что враги для большинства из нас — ненужная роскошь.
По велению дьявола ветка вяза, на которой болтался труп, высохла и обломилась. Следующий фокус Старый Царапка подсмотрел у Слова Божия в Галилее. Он зашил самые кошмарные из детских ран и приказал застывшему сердцу забиться вновь.
Билли-мертвец задергался на земле. Дьявол обмотал его разбитый череп холщовой лентой, возвращая внутрь мозг, а затем завязал ее на шее трупа. Веки мертвеца с трепетом распахнулись, и вернувшийся с того света Билли подобострастно воззрился на своего спасителя. У Старого Царапки не было повелений для новой игрушки — никакого ужасного приказа вроде «иди и круши». Он решил научить мальчика богомерзким способам самовосстановления. На заре, подарив ему липкую черную нить, дьявол отправил его гулять по свету.
Горожане не хотели просыпаться. Было воскресение, но церковный колокол так и не зазвонил. Все боялись Божьего гнева пред Его алтарем. Вместо этого они босиком по двое, по трое пришли на городскую площадь и обнаружили обломившуюся ветку и веревку, свившуюся в пыли, точно змея.
В воде головастики, жабы в песке —
У Билли бородавки растут на руке.
«Дрянь!» — сказала мама, ударив его —
Он череп ей раскроил молотком.
Кто на могилах сорняки рвет —
Грязь на ботинках домой принесет.
«Дрянь!» — сказал папа, подбив ему глаз —
Билли ножом его освежевал.
Долго в сарае родных хоронил.
В церковь явился — рубашка в крови.
«Дрянь! — сказал пастор. — Выйди вон!» —
Билли заткнул его топором.
Смертоубийство! Безумие! Зло!
Вечером в город мальца принесло.
«Дрянь!» — на него набросились вмиг —
В лапах ножи, топоры, молотки.
«Вздернем поганца — так хочет народ —»
Больше в округе никто не умрет«.»
«Жаль!» — сказал черт и веревку порвал.
Тело по косточке снова собрал.
Утром кочет на солнце кричит.
Билли нет, лишь дорога пылит.
Мозг в мешке, тело — в стежках.
Он ушел, но вернется сюда.
Помните, в Библии есть стих про дьявола, что бродит по миру, как лев, и ищет, кого бы пожрать. Видите ли, он трудится над каждым сердцем, но лишь время от времени разевает пасть, чтобы проглотить душу. Дьявол готовил Билли Боггса семь лет, и, Господи Боже, каким же вкусным, наверное, показался ему этот мальчишка. Натравить беднягу на жестоких родных было все равно что попробовать лакомый кусочек. Но настоящий пир начался в полночь, когда Старый Царапка прогулялся на площадь — посмотреть, что стряслось. Все двери оказались накрепко заперты — в окнах ни огонька, но то была не тишина спящего города — он превратился в погост, а каждый дом — в склеп, чьи хозяева прятались от мира, как упыри. Из-за того, что они сотворили с бедным несчастным ребенком, им не хотелось говорить или смотреть друг другу в глаза. Никто, кроме малых детей, не стал ужинать. Все провалились в сон, ожидая Божьего гнева, и лишь немногие думали дожить до утра.
Но наказанием за их грехи стала не смерть. Они крепко спали в кроватях, грезя о мрачных тайнах, пока в дома не заглянуло солнце. Поднявшись, они увидели новое утро, но после мгновения надежды, присмотрелись получше и поняли, что в мире царит прежний кошмар. Отныне каждый рассвет напоминал им о содеянном. Таков удел убийц — не умереть, но жить с ужасом на сердце.
Губитель знал, что так будет, улыбаясь и пересчитывая тех, кто утонет в отчаянье и вскоре покончит с собой, и рисовал черные метки против их имен в Книге жизни.
Стоя под деревом, на котором висел маленький труп, он думал о множестве новых комнат, которые придется построить в богомерзком дворце. Взъерошенная ворона села на ветку, но не посмела выклевать сладкие глаза ребенка без приказа своего господина. Веки Билли были опущены, выражение заплывшего лица казалось почти блаженным. Мальчик словно спал, вот только горло ему сжимала петля. Это зрелище разбило бы любое сердце, но не камень в груди князя тьмы, который, напевая себе под нос, смотрел, как ветер качает веревку. Через две минуты после полуночи он принялся за работу.
Вытащил из кармана сверток холстины, узкой, как лента. Достал толстую черную нить, которой зашивают раны и губы мертвецов. На ее конце была острая костяная игла, из тех, что попадают в кровеносные пути и пронзают сердце. Воистину тело знает столько способов умереть, что враги для большинства из нас — ненужная роскошь.
По велению дьявола ветка вяза, на которой болтался труп, высохла и обломилась. Следующий фокус Старый Царапка подсмотрел у Слова Божия в Галилее. Он зашил самые кошмарные из детских ран и приказал застывшему сердцу забиться вновь.
Билли-мертвец задергался на земле. Дьявол обмотал его разбитый череп холщовой лентой, возвращая внутрь мозг, а затем завязал ее на шее трупа. Веки мертвеца с трепетом распахнулись, и вернувшийся с того света Билли подобострастно воззрился на своего спасителя. У Старого Царапки не было повелений для новой игрушки — никакого ужасного приказа вроде «иди и круши». Он решил научить мальчика богомерзким способам самовосстановления. На заре, подарив ему липкую черную нить, дьявол отправил его гулять по свету.
Горожане не хотели просыпаться. Было воскресение, но церковный колокол так и не зазвонил. Все боялись Божьего гнева пред Его алтарем. Вместо этого они босиком по двое, по трое пришли на городскую площадь и обнаружили обломившуюся ветку и веревку, свившуюся в пыли, точно змея.
Страница 4 из 5
