Портрет Каси

Ей нужен был кто-то, кто снова заставит ее ощутить целостность и будет ценить.

Он мечтал с ней встретиться, но ограничения, вызванные пандемией ковида, сделали путешествие в Польшу почти невозможным.

Он еще смотрел на обнаженную на холсте, и тут услышал Генри:

— Соберись, старик! Рисовать-то будешь? Извини, что опоздал, но я не могу весь день тут сидеть!

— Да, конечно. — Леонард подошел к портрету Генри, выдавил на палитру немного фталевого синего, чтобы докрасить клубный галстук.

Начал рисовать, но потом остановился и снова уставился на портрет Каси, кисть застыла в дюйме от холста. Генри шумно кашлянул, демонстрируя нетерпение.

Леонард отложил палитру и кисть.

— Я прошу прощения, мистер Уолтерс. Боюсь, у меня сейчас нет вдохновения. Не возражаете, если на этом мы сегодня и остановимся? К понедельнику я точно буду готов на все сто, если сможете прийти.

— Нет вдохновения? — рявкнул Генри. — Зачем нужно вдохновение, чтобы рисовать мой портрет? Ты же его почти закончил, так? Господи, ты там «Последний рейс» Отважного«или» Похищение сабинянок«рисуешь, что ли? — Прошу прощения, но я сегодня не в форме. У вас наверняка тоже бывают дни, когда игра не идет.»

— Ну конечно. Но рисовать парня, который без движения сидит прямо у тебя под носом, это не то же самое, что бить по мячу в высокой траве.

Леонард не стал спорить. Он прошел к двери и вернулся с пальто Генри.

— В понедельник я не могу, — произнес Генри, со злостью заталкивая руку в правый рукав. — Еду к сестре в Лестер. Вообще не уверен, что вернусь раньше четверга.

— Просто позвоните мне. Картина к тому времени уже просохнет. Самое то, чтобы дорисовать детали.

— Не надо было вообще сегодня приезжать. Да еще и с таким адским похмельем.

Как только Генри, бурча себе под нос, ушел, Леонард вернулся к портрету Каси.

«Наверное, я спятил. Когда я начал ее рисовать? Только не надо говорить, что во сне».

Он вышел из студии в гостиную. Открытый ноутбук стоял на кофейном столике, Леонард подхватил его и напечатал письмо Касе: «Доброе утро, дорогая. Тебе что-нибудь сегодня снилось? Например, что я тебя рисую?».

Спустя несколько минут пришел ответ: «Дорогой Леонард. Мне ничего не снилось. Выпила пару таблеток, чтобы заснуть. Потом расскажу почему».

Леонард сел. Все казалось ненастоящим. Спал он или бодрствовал? В ящике осталось еще одно письмо. От Хелен, бывшей жены — так что, наверное, все же бодрствовал. Она интересовалась, можно ли заехать за сервизом от Вилроя и Боша, который она забыла во время последнего налета на их совместное имущество.

«Бери что хочешь» — ответил он и подписался коротким«Л».

***

Ночью, где-то без пятнадцати двенадцать, начался дождь. Леонард сидел в студии и размышлял, стоит ли продолжать портрет Каси или лучше бросить. Он нашел в ноутбуке фотографию, ракурс и освещение на которой были такими же, как у модели на картине. Леонард распечатал ее и прикрепил к углу холста, чтобы скопировать.

Но заканчивать картину казалось безумием. Он успел полюбить Касю, но на таком расстоянии их отношения больше походили на дружбу по переписке. Рисовать ее обнаженной — это какая-то одержимость, даже мерзость, таким разве что маньяки занимаются.

В отдалении над Даунс загрохотал гром, дождь полил как из ведра, застучал по стеклянной крыше студии и забурлил в водостоках. Леонард встал. Картину лучше оставить на завтра. Что ему сейчас было нужно, так это хороший сон.

Он уже начал было подниматься по лестнице в спальню, как услышал стук в дверь. Кому там еще приспичило посреди ночи? — Кто там? — спросил он, и тихий голос ответил: «Я, конечно».

Леонард снял цепочку и распахнул дверь. К его удивлению, на крыльце обнаружилась Кася в розовом дождевике, спутанные волосы свисали ей на плечи.

— Кася? Проходи, проходи же, ты вся промокла. Как ты сюда попала? Ты не говорила, что приедешь.

Он огляделся, пытаясь увидеть отъезжающее такси, но улица была пуста.

— Ты же сказал, в полночь, — ответила Кася и встряхнула головой. И тут Леонард увидел, что правый глаз у нее опух, покраснел и совсем заплыл.

Он закрыл дверь и помог ей снять дождевик.

— Кася, милая… что с твоим глазом? Неужели ты с кем-то подралась? — Забыла закрыть шкаф на кухне. Повернулась и наткнулась на дверь.

— Да конечно. Это Бартек? — Ладно, да. Но я сама виновата. Я вывалила яичницу ему на брюки.

— И он тебя ударил? Из-за яичницы? Надо было позвонить в полицию.

— От полиции никакого толку. Они скажут: «Посмотрите, во что вы превратили брюки своего мужа — неудивительно, что он вышел из себя». Скорее, это меня бы арестовали за нападение на него.

— Поверить не могу. Даже готов сесть на самолет и вломить ему как следует.

— Забудь. Синяк пройдет.