Картина

Ко мне приехал мой друг Дима. Он — галерейщик, то есть выставляет и продает произведения искусства, картины. Дима давно пытается приобщить меня к высокой живописи и научить отличать ранних барбизонцев от поздних дадаистов. Но я как-то с трудом врубаюсь в тему.

Так вот, звонит мне Дима, очень радуется, что я дома и через несколько минут появляется на пороге — с массивным таким полотном.

— Слушай, пускай этот холст у тебя поживет, — просит друг.

Оказывается, одна коллекционерша из какой-то крутой международной организации купила картину нашего модного художника — Димка как раз обеспечивал эту сделку. То есть покупка вроде бы произошла, а потом коллекционерша вдруг решила отказаться от приобретения, вызвала Диму и попросила вернуть полотно художнику. Друг картину взял, в машину погрузил. Позвонил художнику и выяснил, что тот сейчас за границей и будет приблизительно через месяц.

Тут возник вопрос, что делать с полотном — не мотаться же по городу с дорогущей картиной. Димке предстояли две-три важные встречи. Его галерея закрыта на ремонт. Сам живет далеко в Подмосковье. Оставались друзья.

Так что Димка явился ко мне, быстренько снял висящий над диваном мой портрет и водрузил картину.

— Вот, приобщайся. Произведение одного из наших лучших!

И умчался по делам.

Я начала приобщаться. Ну, не полный восторг, но очень даже симпатично. Из легких мазков складывается приятный такой пейзаж. Синие штрихи — море, голубые — небо, желтые проблески — солнечные блики в воде. Из коричневых мазков складываются скалы на берегу. Ну, пусть себе повисит, тем более недолго.

В тот же день приходит мой знакомый компьютерщик — ставить новые программы. Возится с машиной, а потом садится со мной пить кофе: я на диване, он на кресле, лицом ко мне. Сидит и вдруг начинается дергаться, отворачиваться.

— Что такое?— спрашиваю

— А что за жуть у тебя над диваном висит? Просто смотреть туда не могу!

— Это не жуть, — говорю, — а выдающееся произведение современного искусства. Временно облагораживает мою стену. Не понимаешь — не рассуждай.

— А что ж у этого выдающегося такая тематика мрачная, — возмущается компьютерщик.

— Где мрачная? Все очень даже оптимистично!

— Ага, отпевание покойника, зашибись как оптимистично!

— Какое отпевание?!

— Да посмотри же, — компьютерщик выскакивает из кресла, становится коленом на диван и начинает пальцем водить по картине — Вот батюшка стоит, вот гроб с покойником, вот толпа родственников, чтобы попрощаться.

Поворачиваюсь к произведению. Вот черт! Ведь действительно — силуэты священника, гроба, толпы людей. А те желтые мазки, что казались бликами на воде — вроде бы намек на иконы на стенах церкви.

Трясу головой, пытаюсь снова настроиться на волну «море-солнце-скалы». Не получается! Я же не внушаемая!

— Я бы такое вешать у себя не стал, — мрачно говорит компьютерщик и начинает прощаться.

Закрываю за ним дверь, возвращаюсь к картине. Снять что ли? А с другой стороны на то она и ассоциативная живопись, чтобы каждый видел что-то свое. Ладно, пусть висит, решаю я и на какое-то время забываю и о картине, и о странной метаморфозе изображения. Забываю до тех пор, пока мне на работу не звонит компьютерщик.

— Извини, не смогу к тебе сегодня прийти. Я не в Москве. У меня отец умер, только вчера похоронили. Так что, я пока побуду дома, в Ярославле. Надо матери помочь.

Оказывается, его отец, здоровенный и нестарый еще мужик, никогда ничем не болевший, вдруг свалился. Кровоизлияние в мозг. Скорая не успела. Сын приехал к похоронам, точнее к отпеванию.

«Все, сниму картину», — думаю я всю дорогу домой. Подхожу к полотну. А оно опять демонстрирует мне солнечный морской пейзаж. Как будто просит — ну не снимай, ну пожалуйста. Я стою и пытаюсь понять, как среди этих коричневых штрихов я рассмотрела гроб. Ну, не вырисовывается мрачная церковная процедура. И картина остается висеть над моим диваном.

Через несколько дней ко мне заваливается веселая компания. Точнее мы сначала хотели пойти в любимую кафешку. Выяснили, что она закрыта, и отправились ко мне. Быстро соорудили что-то поесть, сели за стол. Начался обычный треп, хохот, словом, веселуха. На картину обратила внимание только моя приятельница — Инна.

— Что, сильно модный художник? А он, наверное, свою иномарку грохнул. Вот и нарисовал картину про ДТП! А тачка, наверное, у него дорогущая была.

Осторожно, пытаясь не привлекать особого внимания, разворачиваюсь к картине. Ну конечно! Коричневые силуэты машин. Вон одна перевернулась, у другой покорежен бампер, грузовик поперек дороги… А желтые мазки — один из бедолаг, вляпавшийся в это автомесиво, уже горит… Зачем я это на стене оставила!

Но тут кто-то предлагает поехать в клуб, дружно одеваемся, дружно выбегаем на лестницу.