Совсем недавняя история — про картину. Произошло все где-то год назад…
Добавить в моё избранное
5 мин, 23 сек 15066
И снова я забываю о картине. И снова меня возвращает в реальность телефонный звонок. Общая знакомая, рыдая, сообщает:
— Слушай, Инна разбилась. На машине. Сейчас в реанимации.
Еду домой, повторяя про себя: «Сейчас же сниму картину. Сейчас же запихну куда подальше!»
Врываюсь домой, включаю свет. И застываю перед полотном.
По спине бегут мурашки, ноги становятся ватными. На картине уже не пейзаж, не отпевание и не авария. Я вспоминаю, что муж моей крестной. (эта семья мне ближе родственников) последнее время чувствовал себя плохо. Болело сердце.
Звонок бьет по нервам. Телефон звонит и звонит, а я боюсь снять трубку, потому что уже знаю, что мне скажут. Потому что вижу на картине женскую фигуру, склонившуюся над кем-то, кто лежит на полу.
У мужа крестной случился обширный инфаркт. Он упал в кухне, и крестная безуспешно пыталась его поднять.
Из больницы (крестный — в реанимации, туда не пускают) возвращаюсь домой. Срываю картину со стены (она вроде бы опять пытается подмигнуть мне бликом на воде), заворачиваю в первую попавшуюся простыню. И — подальше, за шкаф!
Хватаю телефон, звоню Диме.
— Сейчас же! Немедленно! Забери! Эту гадость! Из моего дома!
Димку проняло и через два часа он уже у меня, хотя стоит глухая ночь. Слушает мои объяснения и пытается возражать.
— Слушай, ерунда какая-то. Совпадения. Такого же не бывает…
Но потом хлопает себя ладонью по лбу.
— Слушай, а теперь ведь все вырисовывается точно.
Оказывается коллекционерша, недавняя владелица жуткой картины, известна в своих кругах, как тетка, которая, за копейку удавится. А тут, возвращая полотно, не стала требовать, тут же предоставить ей деньги. Даже сказала Димке:
— Если художник сразу не сможет отдать, не страшно. Можно по частям.
И потом прошептала на ушко уж совсем неожиданное:
— Даже если всю сумму не отдаст, ничего. Не разорюсь!
И только постоянно Димкина замотанность и занятость помешала ему понять, что дело, в общем-то, нечисто.
Остаток ночи мы метались по городу в поисках места, где можно было бы безопасно пристроить картину (Димке как-то резко расхотелось везти ее к себе домой). Наконец оставили ее в запасниках у друга, Димкиного друга. Хозяин запасника надолго уехал из страны, и было ясно, что в ближайшее время на полотно никто не наткнется.
Потом приехал автор картины. И Димка отдал ему полотно, не разворачивая, в моей простыне.
Мне он пообещал рассказать художнику обо всем и попросить не продавать картину. И, кажется, обещание выполнил.
— Слушай, Инна разбилась. На машине. Сейчас в реанимации.
Еду домой, повторяя про себя: «Сейчас же сниму картину. Сейчас же запихну куда подальше!»
Врываюсь домой, включаю свет. И застываю перед полотном.
По спине бегут мурашки, ноги становятся ватными. На картине уже не пейзаж, не отпевание и не авария. Я вспоминаю, что муж моей крестной. (эта семья мне ближе родственников) последнее время чувствовал себя плохо. Болело сердце.
Звонок бьет по нервам. Телефон звонит и звонит, а я боюсь снять трубку, потому что уже знаю, что мне скажут. Потому что вижу на картине женскую фигуру, склонившуюся над кем-то, кто лежит на полу.
У мужа крестной случился обширный инфаркт. Он упал в кухне, и крестная безуспешно пыталась его поднять.
Из больницы (крестный — в реанимации, туда не пускают) возвращаюсь домой. Срываю картину со стены (она вроде бы опять пытается подмигнуть мне бликом на воде), заворачиваю в первую попавшуюся простыню. И — подальше, за шкаф!
Хватаю телефон, звоню Диме.
— Сейчас же! Немедленно! Забери! Эту гадость! Из моего дома!
Димку проняло и через два часа он уже у меня, хотя стоит глухая ночь. Слушает мои объяснения и пытается возражать.
— Слушай, ерунда какая-то. Совпадения. Такого же не бывает…
Но потом хлопает себя ладонью по лбу.
— Слушай, а теперь ведь все вырисовывается точно.
Оказывается коллекционерша, недавняя владелица жуткой картины, известна в своих кругах, как тетка, которая, за копейку удавится. А тут, возвращая полотно, не стала требовать, тут же предоставить ей деньги. Даже сказала Димке:
— Если художник сразу не сможет отдать, не страшно. Можно по частям.
И потом прошептала на ушко уж совсем неожиданное:
— Даже если всю сумму не отдаст, ничего. Не разорюсь!
И только постоянно Димкина замотанность и занятость помешала ему понять, что дело, в общем-то, нечисто.
Остаток ночи мы метались по городу в поисках места, где можно было бы безопасно пристроить картину (Димке как-то резко расхотелось везти ее к себе домой). Наконец оставили ее в запасниках у друга, Димкиного друга. Хозяин запасника надолго уехал из страны, и было ясно, что в ближайшее время на полотно никто не наткнется.
Потом приехал автор картины. И Димка отдал ему полотно, не разворачивая, в моей простыне.
Мне он пообещал рассказать художнику обо всем и попросить не продавать картину. И, кажется, обещание выполнил.
Страница 2 из 2
