В последние десятилетия существования СССР случилось несколько десятков попыток угонов самолетов. Обычно захватчики угрожали взрывчаткой или оружием, при попытках освобождения гибли заложники и сами преступники. Но 17 августа 1988 года могло стать датой, когда чуть не погибли 168 пассажиров и восемь членов экипажа рейса Киев — Куйбышев.
Добавить в моё избранное
11 мин, 7 сек 11698
Но первым в списке подозреваемых значился муж Ларисы и отец Елены — Василий Гриб. Именно он паковал и вез в аэропорт ту злосчастную коробку с мясом.
В биографии мужчины ничего подозрительного не нашли — почти образцовый советский гражданин. Пятьдесят лет, отставной военный. Преподавал в военном училище в Киеве, служил на Крайнем Севере. Награжден медалью «За безупречную службу». В отставку ушел год назад в звании подполковника. С тех пор работал инженером на киевском заводе «Генератор». Завод режимный, и Гриб имел допуск к государственной тайне — перед этим, понятное дело, пройдя проверку. С комсомольского возраста мужчина состоял в КПСС. Все характеристики положительные, никаких порочащих связей и «антисоветчины». С психическим здоровьем, по мнению врачей, тоже все в порядке.
Супруги Гриб были вместе уже 24 года, вырастили двоих дочерей. Лариса заверила: с мужем живет душа в душу. То же самое утверждали источники КГБ (агенты и доверенные лица), жившие по соседству и работавшие вместе с супругами.
Совсем другое рассказала знакомая Ларисы, сотрудница Управления гражданской авиации Н. Старовойтова (именно через нее Гриб достала авиабилеты в Куйбышев). Она слышала о недавнем серьезном конфликте в семье Гриб, едва не закончившемся разводом. Причина — любовница, которую якобы завел Василий.
В КГБ считали, что преступник, кем бы он ни был, в ближайшее время захочет избавиться от улик — продуктов, которые должна была везти Лариса Гриб, а также материалов, оставшихся после изготовления бомбы. Если, конечно, он не выбросил все это сразу же.
За Василием Грибом сразу же установили наружное наблюдение, присвоив ему кодовое имя «Гробов»(в некоторых документах КГБ он также фигурирует как«Иуда»), а домашний телефон поставили на прослушку.
Супруга так и не позвонила мужу из Куйбышева, хотя должна была. Вечером мужчину набрал брат Ларисы, сообщивший, что «у нее неприятности — вместо мяса в ящике нашли черт знает что». «Гробов» тут же выдал себя, поехав в посадку и выбросив мясо, масло и бутылку, которой разливал бензин.
Когда Гриб вернулся, у дома его уже ждали куйбышевские оперативники и следователь. Мужчину повезли на допрос — сначала в качестве свидетеля. Еще не зная, какие доказательства есть у следствия, «Гробов» пытался все отрицать. Тогда чекисты рассказали о находках в лесополосе. Сотрудник«наружки» при этом выступил как простой свидетель, якобы случайно заметивший странное поведение Гриба у дороги и решивший посмотреть, что тот выбросил (о своей причастности к КГБ на допросе он ничего не сказал; такой прием в оперативно-розыскной деятельности называется легализацией).
К пяти часам утра подозреваемый во всем сознался. Да, это он подложил бомбу, чтобы «освободиться» от жены и дочери. В тот же день мужчину арестовали.
«Я допустил преступную глупость и готов отвечать по закону. С женой были сложные отношения, я измотался и издергался, и в каком-то дурном состоянии все это сделал, не подумав обо всех трагических последствиях своего поступка» — такими словами заканчивалось чистосердечное признание Гриба.
Со временем подследственный начал менять показания в надежде смягчить свою участь. На одном из допросов он заявил следователю: убивать никого не собирался, бомба должна была лишь напугать жену.
«Буду говорить, что специально сделал все так, чтобы взрыва не было. Тогда, может быть, по другой статье пойду и раньше на волю выйду» — признался Василий Гриб сокамернику, с которым успел сдружиться и которому доверял.
Зря доверял: его собеседником был внутрикамерный агент с позывным «Степанчук» которого КГБ отправил«разрабатывать» Гриба. Содержание задушевных бесед агент регулярно пересказывал куратору. Чекисты дозированно передавали полученную информацию следователю — это помогало задавать подозреваемому правильные вопросы.
Позже «Иуда» отказался от новых показаний, вернувшись к старой версии: хотел именно убить, а не напугать.
Отношения супругов не складывались уже давно. На одном из допросов Василий описывал семейную жизнь так: «Ревность, проверка карманов, претензии и упреки в отношении зарплаты, так как 10-15 рублей я оставлял на расходы, она даже проверяла мой партийный билет, чтобы установить точную сумму зарплаты, оскорбляла, когда я приходил с запахом алкоголя. Называла алкоголиком, хотя я алкоголем не злоупотребляю». Через десять лет после свадьбы во время скандала он впервые побил жену и ушел из дома, но на следующий день вернулся.
В 1983 году Василий отправился служить на Крайний Север. Там можно было быстрее получить нужную выслугу лет для военной пенсии. Год он пробыл в Воркуте, а три — в Игарке Красноярского края. Семья осталась в Киеве — старшей дочери пора было поступать в университет.
Гриб не отличался супружеской верностью. Следствие установило нескольких его любовниц. Отношения с 32-летней жительницей Игарки Галиной Галаниной со временем приняли серьезный характер.
В биографии мужчины ничего подозрительного не нашли — почти образцовый советский гражданин. Пятьдесят лет, отставной военный. Преподавал в военном училище в Киеве, служил на Крайнем Севере. Награжден медалью «За безупречную службу». В отставку ушел год назад в звании подполковника. С тех пор работал инженером на киевском заводе «Генератор». Завод режимный, и Гриб имел допуск к государственной тайне — перед этим, понятное дело, пройдя проверку. С комсомольского возраста мужчина состоял в КПСС. Все характеристики положительные, никаких порочащих связей и «антисоветчины». С психическим здоровьем, по мнению врачей, тоже все в порядке.
Супруги Гриб были вместе уже 24 года, вырастили двоих дочерей. Лариса заверила: с мужем живет душа в душу. То же самое утверждали источники КГБ (агенты и доверенные лица), жившие по соседству и работавшие вместе с супругами.
Совсем другое рассказала знакомая Ларисы, сотрудница Управления гражданской авиации Н. Старовойтова (именно через нее Гриб достала авиабилеты в Куйбышев). Она слышала о недавнем серьезном конфликте в семье Гриб, едва не закончившемся разводом. Причина — любовница, которую якобы завел Василий.
В КГБ считали, что преступник, кем бы он ни был, в ближайшее время захочет избавиться от улик — продуктов, которые должна была везти Лариса Гриб, а также материалов, оставшихся после изготовления бомбы. Если, конечно, он не выбросил все это сразу же.
За Василием Грибом сразу же установили наружное наблюдение, присвоив ему кодовое имя «Гробов»(в некоторых документах КГБ он также фигурирует как«Иуда»), а домашний телефон поставили на прослушку.
Супруга так и не позвонила мужу из Куйбышева, хотя должна была. Вечером мужчину набрал брат Ларисы, сообщивший, что «у нее неприятности — вместо мяса в ящике нашли черт знает что». «Гробов» тут же выдал себя, поехав в посадку и выбросив мясо, масло и бутылку, которой разливал бензин.
Когда Гриб вернулся, у дома его уже ждали куйбышевские оперативники и следователь. Мужчину повезли на допрос — сначала в качестве свидетеля. Еще не зная, какие доказательства есть у следствия, «Гробов» пытался все отрицать. Тогда чекисты рассказали о находках в лесополосе. Сотрудник«наружки» при этом выступил как простой свидетель, якобы случайно заметивший странное поведение Гриба у дороги и решивший посмотреть, что тот выбросил (о своей причастности к КГБ на допросе он ничего не сказал; такой прием в оперативно-розыскной деятельности называется легализацией).
К пяти часам утра подозреваемый во всем сознался. Да, это он подложил бомбу, чтобы «освободиться» от жены и дочери. В тот же день мужчину арестовали.
«Я допустил преступную глупость и готов отвечать по закону. С женой были сложные отношения, я измотался и издергался, и в каком-то дурном состоянии все это сделал, не подумав обо всех трагических последствиях своего поступка» — такими словами заканчивалось чистосердечное признание Гриба.
Со временем подследственный начал менять показания в надежде смягчить свою участь. На одном из допросов он заявил следователю: убивать никого не собирался, бомба должна была лишь напугать жену.
«Буду говорить, что специально сделал все так, чтобы взрыва не было. Тогда, может быть, по другой статье пойду и раньше на волю выйду» — признался Василий Гриб сокамернику, с которым успел сдружиться и которому доверял.
Зря доверял: его собеседником был внутрикамерный агент с позывным «Степанчук» которого КГБ отправил«разрабатывать» Гриба. Содержание задушевных бесед агент регулярно пересказывал куратору. Чекисты дозированно передавали полученную информацию следователю — это помогало задавать подозреваемому правильные вопросы.
Позже «Иуда» отказался от новых показаний, вернувшись к старой версии: хотел именно убить, а не напугать.
Отношения супругов не складывались уже давно. На одном из допросов Василий описывал семейную жизнь так: «Ревность, проверка карманов, претензии и упреки в отношении зарплаты, так как 10-15 рублей я оставлял на расходы, она даже проверяла мой партийный билет, чтобы установить точную сумму зарплаты, оскорбляла, когда я приходил с запахом алкоголя. Называла алкоголиком, хотя я алкоголем не злоупотребляю». Через десять лет после свадьбы во время скандала он впервые побил жену и ушел из дома, но на следующий день вернулся.
В 1983 году Василий отправился служить на Крайний Север. Там можно было быстрее получить нужную выслугу лет для военной пенсии. Год он пробыл в Воркуте, а три — в Игарке Красноярского края. Семья осталась в Киеве — старшей дочери пора было поступать в университет.
Гриб не отличался супружеской верностью. Следствие установило нескольких его любовниц. Отношения с 32-летней жительницей Игарки Галиной Галаниной со временем приняли серьезный характер.
Страница 2 из 4
