«Я просто хотел, чтобы меня любили. Разве это преступление?» Фредерик Бурден (фр. Frédéric Bourdin) (родился 13 июня 1974 года в Нантере — французский серийный самозванец, прозванный прессой«Хамелеоном».
Добавить в моё избранное
15 мин, 51 сек 7949
Так рассыпалась теория о побеге. В последний раз мальчика видели в фиолетовых штанах и с ярким рюкзаком. Несмотря на запоминающийся наряд, никто из жителей близлежащих районов не видел ребенка в такой одежде.
Но никаких зацепок обнаружено не было, поэтому поиски вскоре прекратились. Следователи считали Николаса Барклея пропавшим без вести.
В 1997 году американская черта Баркли получила известие о своём три года как пропавшем сыне Николасе: будто бы он находится сейчас в Европе. Известие было тем удивительнее, что пропал тринадцатилетний тогда ещё Николас в штате Техас.
В испанскую полицию перед тем позвонил неизвестный мужчина и сообщил, что в телефонной будке сидит подросток лет пятнадцати, он очень напуган и растерян. Когда полицейские пришли на место, никого, кроме подростка, они не обнаружили. На вопросы он не отвечал, и только в детском приюте через несколько дней разоткровенничался: сказал, что его зовут Николас Баркли и раньше он жил в Америке. Он сказал, что стал жертвой дельцов, поставляющих несовершеннолетних для индустрии детской проституции.
Когда полицейски вызвали его для дачи показаний, он рассказал, что 13 июня 1994-го, поссорившись с домашними, пошел играть в баскетбол. К нему подошли и заговорили двое мальчиков. Не дав опомниться, кто-то набросил ему на голову мешок и наложил на лицо тряпку с хлороформом.
«Меня перевезли через океан люди в военной форме на самолёте. Куда, я не понял. Держали в комнате с другими детьми, которые тоже не знали, где они. Это было ужасно, — продолжал показания Баркли.»
— Офицеры из Америки, Мексики и Европы насиловали детей, пытали. Мне сломали пальцы на руке бейсбольной битой, левую ногу — ломом, заставляли есть насекомых«.»
Когда парень завершил этот чудовищный рассказ, офицер почувствовал себя разбитым.
«Он явно много знал о таких делах, — сделал он вывод.»
— Нормальный человек не может придумать такие кошмарные подробности. Он либо действительно стал жертвой насилия, либо был потрясающим актёром«.»
Во время переговоров с сестрой вымышленный социальный работник, которого безупречно сыграл Бурден, убедил сестру, что Николас испуган и травмирован годами, проведенными в сексуальном рабстве, не хочет ни с кем говорить и, кажется, вообще плохо помнит родных.
«Я тебя люблю» — было единственной фразой, сдавленно долетевшей до Гибсон в трубку и как будто произнесённой родным голосом. Сестра начала плакать и кричать, что приедет за ним.
«Я промыл ей мозги, — вспоминает Бурден.»
— Позже у меня ни разу не было мысли прекратить это всё. Я понимал, что пересёк грань. Я больше не притворялся другой личностью — я украл личность«.»
Он окончательно убедился в этом, когда прилетевшая Гибсон тут же бросилась его обнимать со словами: «Николас, а ты ещё боялся, что я тебя не узнаю. Как я забуду твой нос! Он у тебя как у дяди Пэта». На момент этой аферы Бурдену было 23 года.
В течение следующего дня фальшивый Баркли и его сестра рассматривали семейные фото, привезённые ею. Она как будто подсказывала, кто на них изображён, заставляя запомнить своих родных. Это сыграло хорошую службу мошеннику, когда суд подтверждал его личность. Фредерика заставили назвать людей, изображённых на тех самых фото.
Вернувшись в семью, Бурден жил с ними в течение трёх месяцев до того момента, когда был заподозрен местным детективом Чарли Паркером в подлоге и лжи, которые были подтверждены ДНК-тестом. Была масса несостыковок, которые указывали на обман, но что такое акцент пропавшего взамен эмоций от радости, что он жив и вернулся в семью?
В отличие от испанских судей, сотрудники американского консульства не сомневались в подлинности личности Николаса, ведь его сестра была уверена в ней. Поэтому никто даже не обратил внимания на цвет глаз, когда Фредерика фотографировали на новенький паспорт гражданина США.
«Когда я спросил вице-консула, которому было поручено это дело, об их общении с Николасом, он сообщил, что парень говорит по-английски и что он был убеждён в тот момент, что перед ним американец» — вспоминает Филип Френч, генеральный консул США в Испании 1997-2001 годах.
Поначалу Бурден-Баркли говорил мало и шёпотом, поэтому его акцент не бросался в глаза. Родственники объясняли себе это пережитым стрессом. А ко времени дознания в ФБР у афериста было готово сногсшибательное объяснение переменам в его речи и внешности.
«На нас ставили эксперименты — втыкали иголки в глаза, надевали наушники, из которых кричали на разных языках. Испанский повторялся чаще всех, — рассказывал Бурден-Баркли о своем пленении.»
— Мне говорили: «Забудь, кто ты». За английскую речь били. Внешность детей меняли, изменяя цвет волос и глаз.
Но никаких зацепок обнаружено не было, поэтому поиски вскоре прекратились. Следователи считали Николаса Барклея пропавшим без вести.
В 1997 году американская черта Баркли получила известие о своём три года как пропавшем сыне Николасе: будто бы он находится сейчас в Европе. Известие было тем удивительнее, что пропал тринадцатилетний тогда ещё Николас в штате Техас.
В испанскую полицию перед тем позвонил неизвестный мужчина и сообщил, что в телефонной будке сидит подросток лет пятнадцати, он очень напуган и растерян. Когда полицейские пришли на место, никого, кроме подростка, они не обнаружили. На вопросы он не отвечал, и только в детском приюте через несколько дней разоткровенничался: сказал, что его зовут Николас Баркли и раньше он жил в Америке. Он сказал, что стал жертвой дельцов, поставляющих несовершеннолетних для индустрии детской проституции.
Когда полицейски вызвали его для дачи показаний, он рассказал, что 13 июня 1994-го, поссорившись с домашними, пошел играть в баскетбол. К нему подошли и заговорили двое мальчиков. Не дав опомниться, кто-то набросил ему на голову мешок и наложил на лицо тряпку с хлороформом.
«Меня перевезли через океан люди в военной форме на самолёте. Куда, я не понял. Держали в комнате с другими детьми, которые тоже не знали, где они. Это было ужасно, — продолжал показания Баркли.»
— Офицеры из Америки, Мексики и Европы насиловали детей, пытали. Мне сломали пальцы на руке бейсбольной битой, левую ногу — ломом, заставляли есть насекомых«.»
Когда парень завершил этот чудовищный рассказ, офицер почувствовал себя разбитым.
«Он явно много знал о таких делах, — сделал он вывод.»
— Нормальный человек не может придумать такие кошмарные подробности. Он либо действительно стал жертвой насилия, либо был потрясающим актёром«.»
В плену иллюзий
Известие из Испании повергло сестру и мать пропавшего американца в смешанные чувства.Во время переговоров с сестрой вымышленный социальный работник, которого безупречно сыграл Бурден, убедил сестру, что Николас испуган и травмирован годами, проведенными в сексуальном рабстве, не хочет ни с кем говорить и, кажется, вообще плохо помнит родных.
«Я тебя люблю» — было единственной фразой, сдавленно долетевшей до Гибсон в трубку и как будто произнесённой родным голосом. Сестра начала плакать и кричать, что приедет за ним.
«Я промыл ей мозги, — вспоминает Бурден.»
— Позже у меня ни разу не было мысли прекратить это всё. Я понимал, что пересёк грань. Я больше не притворялся другой личностью — я украл личность«.»
Он окончательно убедился в этом, когда прилетевшая Гибсон тут же бросилась его обнимать со словами: «Николас, а ты ещё боялся, что я тебя не узнаю. Как я забуду твой нос! Он у тебя как у дяди Пэта». На момент этой аферы Бурдену было 23 года.
В течение следующего дня фальшивый Баркли и его сестра рассматривали семейные фото, привезённые ею. Она как будто подсказывала, кто на них изображён, заставляя запомнить своих родных. Это сыграло хорошую службу мошеннику, когда суд подтверждал его личность. Фредерика заставили назвать людей, изображённых на тех самых фото.
Вернувшись в семью, Бурден жил с ними в течение трёх месяцев до того момента, когда был заподозрен местным детективом Чарли Паркером в подлоге и лжи, которые были подтверждены ДНК-тестом. Была масса несостыковок, которые указывали на обман, но что такое акцент пропавшего взамен эмоций от радости, что он жив и вернулся в семью?
В отличие от испанских судей, сотрудники американского консульства не сомневались в подлинности личности Николаса, ведь его сестра была уверена в ней. Поэтому никто даже не обратил внимания на цвет глаз, когда Фредерика фотографировали на новенький паспорт гражданина США.
«Когда я спросил вице-консула, которому было поручено это дело, об их общении с Николасом, он сообщил, что парень говорит по-английски и что он был убеждён в тот момент, что перед ним американец» — вспоминает Филип Френч, генеральный консул США в Испании 1997-2001 годах.
Поначалу Бурден-Баркли говорил мало и шёпотом, поэтому его акцент не бросался в глаза. Родственники объясняли себе это пережитым стрессом. А ко времени дознания в ФБР у афериста было готово сногсшибательное объяснение переменам в его речи и внешности.
«На нас ставили эксперименты — втыкали иголки в глаза, надевали наушники, из которых кричали на разных языках. Испанский повторялся чаще всех, — рассказывал Бурден-Баркли о своем пленении.»
— Мне говорили: «Забудь, кто ты». За английскую речь били. Внешность детей меняли, изменяя цвет волос и глаз.
Страница 2 из 5
